Елизавета Воронина

Олеся. Сожженные мечты

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2013

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2013

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Часть первая

Слишком громкое дело

1

В тот роковой день нашлось несколько сразу несколько свидетелей. Хотя часто случается наоборот: когда милиция пытается раскрыть преступление по горячим следам, тех, кто заметил что-нибудь, приходится выискивать долго, по одному.

Показывали свидетели одинаково. Но – по-разному видели происходившее.

Елена Кошевая, бармен, тридцать три года, разведена, детей нет. Она видела, как те парни сидели, никого не трогали, кормили время от времени музыкальный автомат купюрами, искали понравившуюся музыку. Она гремела, конечно, только парни никому не мешали – посетители долго не задерживались. Кафе «Фонтан» – не то место, где в такое позднее время обычно задерживаются. Его в округе даже прозвали «Не фонтан», что вполне соответствовало внешнему виду и внутреннему убранству. Косметический ремонт, линолеум на полу, столики, накрытые клеенкой, прожженной в нескольких местах сигаретами посетителей. Меню небогатое – пельмени, сосиски, горячие бутерброды из микроволновки, можно заказать обычный бутерброд, разогретые пирожки. Ну и, ясно, водка, вино, пиво, слабоалкогольные напитки. Коньяк есть, только редко берут, больше порисоваться перед товарищами.

Кстати, вспомнила Лена Кошевая, парней она отметила не потому, что постоянные клиенты, хотя и видела мельком одного из них. Обратила внимание на компанию, только когда девушка попросила угостить ее пивом. Ей самой не продали, не положено несовершеннолетним, законы соблюдаем. Но если кто-то взрослый покупает и кого-то угощает – бармену нет дела, кто и кого. Да, сначала пиво, после коньяк – гусарили ребята. А больше бармен Лена ничего и не фиксировала. Она зарплату не за то получает. К тому же откуда она знала, что после, назавтра, придется показания давать. Она водку алкашам наливает, чего все хотят от нее… Девчонку ту даже не разглядела толком.

Игорь Иваненко, тридцать восемь лет, рабочий в кафе «Фонтан», женат вторым браком, есть дочь от первого брака, заявлял: не девчонка к парням подсела, а они ее к себе подозвали. Та подружка, видно, шла с клуба, тут недалеко. Была не в настроении, чуть выпившая, подошла к стойке, попросила пива. Но Ленка, барменша, четко ответила: до двадцати одного года не продаем. И ей все равно, что где-то в городе Кировограде нашлась уже добрая душа и угостила девку. Вот тогда-то, припомнил Игорь, она к компании тех парней и подошла. Слово за слово, взяла четвертый стул, присела. Тут коньяк и пошел, Иваненко тогда еще сказал Кошевой: как девка прокрутилась-то, ушлая, видать.

Но ни бармен, ни рабочий, бывший по совместительству кем-то вроде охранника в «Фонтане», работавшем до последнего клиента, ни другие случайные посетители, которые тем вечером зашли в кафе, выпили и вышли, не могли дать четкого ответа: ссорились ли те четверо или удалились мирно.

Компания покинула «Фонтан» еще до полуночи. Все случилось в доме, расположенном недалеко от кафе. Ведь в половине первого одна из жительниц, Звягинцева Галина Павловна, пятидесяти шести лет, вдова, пенсионерка, услышала шум и крики под окнами. Кто-то куда-то не хотел идти, кому-то угрожали, доносились мужские и женские голоса. Галина Павловна даже хотела выйти на балкон, чтобы прогнать хулиганов, пригрозив им милицией, но пока натягивала халат, шум стих так же быстро, как и вспыхнул.

Позже следственный эксперимент показал: эта ссора не имела отношения к происшедшему. К потерпевшей, Олесе Воловик, и трем ее палачам.

Как раз в то время, когда бдительная пенсионерка услышала крик, девушка уже входила в квартиру, где ей предстояло умереть. Шла добровольно. Без принуждения. Ей обещали хороший вечер. И даже не это главное: в тот вечер Олесе Воловик просто некуда было идти. Ее никто не ждал дома.

Недавно ей исполнилось восемнадцать.

А свои показания и эти, и другие свидетели еще несколько раз будут менять, жалея об одном: почему все началось именно в их присутствии…

2

Но один человек показаний не менял. У него не было на то причин. Он видел этот ужас своими глазами. И позже именно с его письменного объяснения стартовало и завертелось это крупное уголовное дело.