Казалось, растаяли, ушли ослепительные дни неподвижной жары за тридцать пять… Дохнуло ледяным дыханием севера и уже представлялось, что так будет теперь неизменно. Нет, жара вернулась, но вернулась совсем в ином обличье. Днем знойно, как летом, и теплый ветер гнет прибрежные ивняки, ероша воду. Ночи же стали холодно строги, а под утро, в предчувствии осени, – ознобливы до ощущения близких заморозков. Эти контрастные изменения сказались и на рыбе. Уже не так громко и далеко слышно на ранней заре чмоканье и чавканье подводных «поросят», слизывающих личинок и букашек с травы. Где-то эти звуки исчезли совсем, словно крупнотелые лещи, карпы и лини отожрались впрок и ушли отдыхать в тинистые бокалды-спальни. В парные и короткие ночи летней жары этот живой шум можно было услышать, еще подходя к воде. На плесах и в кувшинках нет теперь уже обилия кипящих окуневых «котлов». В зависимости от водоема, эти изменения становятся все более ярко выраженными.

Уверенные лини

Давно известен нерешительный линевый характер. Классическим и, казалось, незыблемым стало утверждение о том, что клюет линь всегда так, словно поставил себе целью привести в бешенство самого спокойного рыболова. Эти его ужимки, подергивания, притапливания и пляски поплавка на воде действительно могут вывести из себя. Но такое поведение этой флегматичной рыбы проявляется не всегда. По крайней мере, известны периоды, когда линь берет довольно верно и жадно. Это бывает в конце весны, начале лета и на некоторых водоемах – в августе, сентябре. В общем-то, линь здесь не оригинален. Вся рыба жирует перед осенними холодами и заморозками. Это время можно назвать – «осенним ходом», в тон весеннему. Только вот слишком ненадежным и непредсказуемым бывает линевый ход. То он случается, то – нет, то сроки могут сместиться с проявлениями погоды, а также с изменениями климата, все более заметными с каждым годом. Ставить только на линя – рискованная игра. Можно и время впустую убить, и нервы потрепать, в тоске глядя на мутную прудовую воду, в которой, казалось, нет ничего, кроме вопящих по дурному лягушек.

Давно я собирался на пруд, где ближе к осени можно было угодить на довольно веселую ловлю щуки на спиннинг. Экземпляры попадались не трофейные, ну, а что еще ожидать от деревенского пруда, который то спустят, то дамбу прорвет на нём. Словом, некогда было заматереть местной щуке. И охотничьи угодья, скорее всего, занимали пришлые «карандаши» из запруженной речки-ручья. Эти же некрупные щуры частенько радовали и в перволедье, попадаясь на жерлицы. И ценность нехитрой этой ловли заключалась в том, что была она самой, наверное, ранней в ледовом сезоне. Как известно первыми замерзают стоячие небольшие водоемы.

Окуни здесь тоже добыча не редкая. И есть линь – капризный, желанный, но, как уже говорилось, непредсказуемый. Поэтому определенной нацеленности на конкретную рыбу в этот раз нет, а из снастей беру с собой: спиннинг, фидер и поплавочные удочки.

День выдался прозрачный и яркий. Пруд млел в сонной тишине. Плавился малек по всей поверхности открытого плеса, а в тине у берега время от времени слышалась какая-то возня, и видно было, как шевелилась ярко-зеленая тинистая грива. На лягушек, вроде, не похоже… Готовлю вначале спиннинг, накачиваю лодку и выхожу на чистую парную воду. Цепляю белую нулевую вертушку. Заброс, другой… Кто-то ударил, завис на леске и сразу – противная слабина. Сошел. Иду вдоль береговой травы и бросаю вдоль нее перед собой. Но окуни лишь провожают приманку, изредка тычась в нее. Ставлю маленький оранжевый твистер. Есть! Попался окунек-матросик. Но он слишком мал, чтобы называться окунем. И я бросаю его обратно с пожеланием не попадаться больше, а привести с собой старших братьев.

Нет, окунь в этот день мне не дается. Между тем местные рыболовы время от времени вытягивают довольно крепеньких окушков обычными поплавочными удочками, причем посконно-кондовыми, сделанными из кривой рябины ли, ивняка. Но видно, что удача им сопутствует, поскольку ловят, аборигены, явно на малька. У меня нет приспособы-малявочницы, чтобы изловить плавящуюся поверху блескучую рыбешку, и я бросаю это дело. Следующим этапом были попытки раздразнить местных шнурков-щурят белой «вертушкой» № 5. Потом последовали забросы на различные белые и узкие «колебалки», которыми здесь обычно, не шутя, интересуются местные щуки. Но тоже – впустую. Так… В запасе у меня только тиховодная береговая ловля.

Вытаскиваю лодку на берег и готовлю поплавочные удочки. Плюх! Поплавки закачались и замерли как раз за береговой полосой травы. Насадка самая простая – навозные черви. А линю и не надо особых изысков, как и прикорма. Разве что червей нарезать. Но я берегу их на вес золота сегодня. Фидер я забрасываю с крупной мочкой червей метров за двадцать пять от берега.

Снасти настороженно замерли. Но проходит час-другой, а я только курю и чертыхаюсь: бросил ведь, месяц без сигарет, хоть и пачка про запас в кармане лежит, а вот не клюет и – сигарету в зубы…