Читаем Оковы чести полностью

Трудность заключалась не только в том, что седло было двухместным, но и в том, что стремена, как оказалось, управляли высотой. То есть, если нужно было снизиться, следовало упираться ногами изо всех сил. А для того чтобы подняться, следовало вывести стремена вперёд, отвалиться всем корпусом назад и ослабить на них давление ног. При этом голова птицы немного поднималась, и она начинала взмывать вверх. Но задняя лука седла упиралась в копчик и очень мешала.

Как и в поединке на мечах, очень многое зависело от ощущения равновесия. Правильный удар, не говоря уж о лёгком и эффективном движении, тоже нельзя нанести без хорошей постановки ног, без того почти мистического чувства тела, когда начинало казаться, что даже не тело двигается, выполняя какую-то работу, а мысль, воля и реакция на действия противника сливаются воедино, направляя меч в нужное место в единственно подходящий момент.

Но с этим как раз у Трола всё было в порядке, и ещё до наступления темноты он научился не только поднимать фламинго в воздух, но и в целом довольно правильно выбирать направление полёта. Нишапр, глядя на экзерсисы Трола, довольно скоро перестал покачивать головой, и лишь попытки Ровата с Кроханом вызывали у него сдержанные комментарии. Вечером за столом, уставленным ужином, Нишапр оповестил всех, что, по его мнению, для не очень дальнего путешествия всё готово.

— Чего недоучили сегодня, поймёте позже, когда придётся совершать действительно долгие перелёты.

— А сколько такая птица может находиться в воздухе? — спросила Касла, которая весь день не отходила от Трола и Колы.

— Ну, если нужно лететь на дальнее расстояние, тогда, пожалуй, сотня миль с двумя седоками в полном вооружении для обоих наших фламинго будет подходящей. Только бы, — Нишапр, запихивая кусочки кровяной колбасы в рот, стрельнул глазами в Трола, — седоки выдержали. — Он прожевал. — Если бы птицы были лучше тренированны и если бы их правильно кормили, тогда мы могли бы пролетать за день сотни полторы миль. Для сильных петушков это вполне приемлемо. Равно как и для самок, которые несут одного седока, пусть даже и с небольшим перегрузом.

— А если птиц не щадить? — спросил Роват. Судя по всему, ему тоже очень понравилось летать на фламинго, только он не хотел это демонстрировать.

— Тогда можно будет пролететь миль двести. Даже чуть больше, но на следующий день птица откажется подняться в воздух и будет всё время есть.

— А если попытаться её загнать? — спросил Крохан.

— Я знаю, что птицы падали, пролетев миль триста, но чтобы им удавалось пролететь больше — не слышал. Наверное, это предел. Впрочем, нашим продержаться хотя бы сотню… Тем более в горах, где очень странно ведёт себя ветер. — Нишапр отпил сидра, повернулся к Ибраилу. — Сколько до сожжённого вами капища д'Авола?

— Если по прямой, думаю, миль восемьдесят, — отозвался маг.

— За день не обернёмся, но послезавтра к вечеру, — подсчитал Крохан, — должны вернуться.

— Мы ещё не решили, кто из нас полетит, — ровным голосом сказал Трол. — Думаю, стоит отправиться мне, Нишапру, который утверждает, что справится с камнем, в котором, по его догадке, должна находиться линза, и…

— Я тоже полечу, — сказал Кола. — Я легче всех, кроме Трола, который сегодня научился совершать посадку.

Кстати, с посадкой у принца не всё выходило гладко. То он слишком сильно ударял птицу о землю, то парил над самой поверхностью на протяжении сотни ярдов, тщетно заставляя её выставить ноги и коснуться земли. А один раз даже вовсе перевернулся с ней через голову, Трол даже решил, что оба серьёзно разбились. Но выручил снег, и потому, кроме нескольких синяков, Кола и птица при этой неудаче ничего больше не заработали.

— Я думаю, — заговорил Ибраил, — следует лететь Тролу, мне вторым его седоком, Нишапру, который действительно лучше всех нас сможет расколоть камень… И всё. — Он уткнулся в тарелку и почти неслышно договорил: — Если наша добыча будет немалого веса, тогда для второй птицы хватит и того, что она потащит линзу.

— В книгах сказано, что линзы были не очень большими. Всего-то в несколько десятков фунтов, — сказал Нишапр.

— Вот об этом я и говорю, — ответил Ибраил. — Линза может быть довольно крупной, и её придётся транспортировать аккуратно. Лучше, если на второй птице будет только Нишапр, самый опытный из нас наездник.

— Да, мало у нас птиц, — сказал Крохан и поскрёб в затруднении щеку со свежей щетиной. — А может, тогда на конях?

— На конях по тем осыпям, по которым мы к капищу проехали весной, сейчас не проберёшься, — твёрдо произнёс Роват. — Жаль, конечно, но скорее всего, Ибраил прав, на второй птице пусть летит один Нишапр.

Все умолкли. У всех в голове кружила одна идея. Нишапр, конечно, высказал неплохие предложения, научил Трола и остальных держаться в седле фламинго и управлять их полётом, но доверия, настоящего и неограниченного, он пока не заслуживал.