Читаем Окончательный диагноз полностью

– Все этот дурак Баннистер! Это уже серьезно. – Пирсон не скрывал тревоги. Его враждебность к Коулмену исчезла. Рука его потянулась к телефону. – Главного администратора, пожалуйста, – крикнул он в трубку.

Разговор был кратким и по существу. Закончив, Пирсон предложил Коулмену пройти с ним в лабораторию, куда он вызвал Томаселли.

В лаборатории, когда все собрались, Джон Александер доложил о результатах исследований. Пирсон просмотрел предметные стекла с образцами культур. Едва он оторвался от микроскопа, как дверь с шумом распахнулась и в лабораторию вошла взволнованная старшая диетсестра.

– Это невероятно! – В голосе ее были гнев и недоумение. – Из-за халатности нового сотрудника отдела санитарии медицинское обследование нового персонала не было проведено.

– Следовательно, как я понимаю, в течение шести месяцев вообще не было медицинского осмотра персонала кухни, – сказал молчавший до этого Томаселли. – Что вы предлагаете делать? – Он посмотрел на Пирсона.

– Сначала проверить всех вновь поступивших. – Главный патологоанатом снова был хозяином положения. – После этого всех остальных – бактериологическое исследование кала, рентген, осмотр терапевтом и все прочее. Всех, кто имеет хоть какое-то отношение к пищеблоку.

– Вы сможете обеспечить явку, миссис Строуган? – спросил Томаселли. – У вас есть еще вопросы ко мне? – Это уже относилось к главному патологоанатому.

– Да, нам нужны новые бойлеры – необходимо наладить подачу горячей воды для мытья посуды. В крайнем случае срочно отремонтировать старые. Сколько лет уже я твержу об этом всем и каждому!

– Знаю, знаю, – миролюбиво сказал Томаселли. – От моего предшественника мне в наследство досталась пачка ваших докладных. Дело в том, что, как вы знаете, большая часть наших средств на капитальный ремонт уже израсходована. Сколько, по-вашему, потребуется на переоборудование кухни?

– Откуда мне знать? – возмутился Пирсон. – Я не водопроводчик!

– Может быть, я могу быть полезен. Я немного разбираюсь в этом, – раздался за их спиной голос. Это был доктор Дорнбергер. Он вошел в лабораторию в самый разгар спора. – Надеюсь, я не помешал? – поклонился он Томаселли.

– Нет, не помешали, – ворчливо ответил Пирсон. Увидев немой вопрос в глазах Александера, акушер подошел к нему.

– Я видел вашего малыша, Джон. Боюсь, он неважно себя чувствует.

– Есть ли хоть какая-нибудь надежда, доктор? – И хотя это было сказано очень тихо, все присутствующие повернулись к ним, и лица их смягчились. Даже обиженный Баннистер подошел поближе.

– Боюсь, что нет, – так же тихо ответил Дорнбергер. В лаборатории воцарилась тревожная тишина. Акушер повернулся к Пирсону.

– Скажите, Джо, в исследовании крови миссис Александер не могло произойти ошибки?

– Ошибки? Что вы имеете в виду, Чарли?

– Я просто спрашиваю.

– Нет, Чарли. Я сам провел анализ и сделал это со всей тщательностью. Почему у вас возникли сомнения?

– Хотел уточнить, и только. – Дорнбергер по привычке не выпускал трубку изо рта. – Утром мне показалось, что у ребенка признаки эритробластоза. Это только предположение, но…

В лаборатории стало странно тихо. Все невольно посмотрели на Джона Александера. И вдруг Коулмен, чтобы как-то разрядить обстановку и вывести Александера из горестного оцепенения, сказал, обращаясь к Дорнбергеру:

– Когда мы сделали тесты на сенсибилизацию, у нас возникли кое-какие сомнения и мы решили дополнительно сделать тест по Кумбсу. Ошибка абсолютно исключена.

Сказав это, Коулмен вдруг вспомнил, что в лаборатории сыворотку Кумбса применили лишь по его настоянию. Он сам подписал требование. Коулмен отнюдь не собирался упрекать в чем-то старого патологоанатома. Он даже надеялся, что тот не обратит внимания на его слова. Они достаточно ссорились, и сейчас не следует подливать масла в огонь.

– Но доктор… – Коулмен увидел испуганные глаза Александера. – Мы так и не сделали тест Кумбса.

Коулмена раздражала забывчивость Александера. Не ко времени снова начинать этот разговор.

– Как же так? – сказал он. – Я хорошо помню, как сам подписывал требование на сыворотку.

– Доктор Пирсон сказал, что делать этот тест не обязательно. Достаточно обычного анализа… – В голосе Джона было откровенное отчаяние.

Коулмен сразу не понял, что говорит лаборант, настолько это казалось невероятным. Томаселли недоуменно переводил глаза с одного на другого, смутно понимая, что случилось что-то неладное. Чарли Дорнбергер насторожился.

Пирсон казался явно растерянным.

– Да, да, я хотел вам сказать, но как-то вылетело из головы… – Он повернулся к Коулмену.

Мозг Коулмена работал четко, как всегда в минуты опасности. Но ему надо было уточнить еще один момент.

– Если я вас правильно понял, – сказал он, обращаясь к Александеру, – косвенная проба по Кумбсу не была сделана? Александер удрученно кивнул.

– Постойте! – не выдержал доктор Дорнбергер. Сознание свершившейся роковой ошибки было подобно удару, оглушившему его. – Значит, анализы ошибочны и у роженицы все-таки сенсибилизированная кровь?