© Сергей Переслегин, 1994

Часть I

Организация материала

Творчество признанных корифеев, таких как Борис Лапин, Владимир Щербаков, Юрий Медведев — подлинных мастеров, Учителей, руководящих редакциями и семинарами… Не вправе мы оставить без внимания и других, пусть менее известных, но столь же талантливых писателей — ведь «каждый год издательство „Молодая гвардия“ открывает сотни новых имен. (…) Это лучшие авторы, прошедшие через жестокую творческую конкуренцию»[1].

Имя им легион; информационные массивы разбухают, мы захлебываемся в обилии материала. Три года назад я написал: «псевдолитературу у нас в стране выпускают крупносерийно»… еще не создали ВТО. Сейчас стереотипные «Румбы» образуют очередную стопку у меня на столе. Размножение делением.

Будем выделять три уровня псевдолитературы. Верхний из них назовем халтурой, употребляя это слово без уничижительного оттенка, скорее — в значении «подхалтурить бы». К НФ халтуре относятся удачные перелицовки чужих произведений — речь идет, разумеется, не о плагиате слова: срисовывается мысль, по крупицам воссоздается эмоциональный фон, с всемерным тщанием пересаживаются на новую почву реалии — и упрощенчество, для которого характерно навязчивое стремление автора выхолостить исследуемую им проблему, часто весьма интересную.

НФ халтура должна быть талантлива хотя бы по одному критерию (новизна идей и ситуаций, стиль, сюжет, образы). Если она написана плохо, и читать ее скучно — значит, автор спустился на уровень серости. Здесь, кроме плагиата и упрощенчества, процветает безграмотность.

Наконец, самые яркие образцы псевдолитературы я отношу к патологиям. Надо сказать, что в отличие от серых книг, их читать интересно — как смотреть на уродцев в кунсткамере. Патологии совершенно непредсказуемы.

На этом уровне чаще всего встречаются книги безграмотные и слабые до беспомощности. Попадаются и идейные извращения.

Надо сказать, что в условиях политического плюрализма любое идеологическое обвинение превращается в бумеранг, опасный преимущественно для того, кто им размахивает. Но плюрализм не подразумевает агностицизма. В морали и этике существуют инварианты, выстраданные цивилизацией, неотделимые от самого факта ее существования. Равным образом, в социологии и истории, в психологии и экономике существуют надежно установленные факты, информация, не менее достоверная, чем теорема Остроградского или принцип Ле-Шателье.

Высокомерное игнорирование опыта, накопленного человечеством в сфере общественных наук, я и называю идейными извращениями.

Сразу отметим водораздел между халтурой с одной стороны и нижними структурными этажами с другой. Халтуру труднее отнести к псевдолитературе, тем более, что вряд ли найдется фантаст, который бы не отдал ей дань. В библиотеках — очереди на Стивена Кинга; Владислав Крапивин, автор знаменитой «Голубятни…», получает премию за «Детей Синего Фламинго», где явно прослеживаются мотивы «Дракона»; «Перевал» Кира Булычева ценят едва ли не выше «Льда и пламени» Рэя Брэдбери.

Я вовсе не собираюсь обвинять 98 процентов любителей фантастики в отсутствии вкуса. Развлекательная халтура — необходимая часть НФ, и в иной социальной ситуации я никогда бы не позволил себе хоть как-то осудить книги, доставляющие удовольствие, да к тому же выполняющие важную адаптивную функцию. Проблема заключается в существовании антиотбора: халтура в нашей стране начинает определять качество фантастики в целом; нижний этаж культуры становится вершиной паракультуры, и тогда уже рождаются патологии — уродливые карикатуры на небесталанное подражательство и излишнюю любовь к простоте.

В восьмидесятые годы расцвет халтуры и нашествие патологий слиты воедино. Эти два процесса и определили деградацию советской фантастики.

Глава 1

Законы дидактики рекомендуют идти от простого к сложному. Что ж, научно-технические ошибки конкретны и потому просты. Правда, патологии, обычно, носят комплексный характер: научная безграмотность, не подкрепленная «литературно» и «идеологически», встречается лишь как редкое исключение.