Молчание стало еще более глубоким.

— Так что Bullfrog Mining Company для меня — капля в море. Большая часть моих денег вложена в другие отрасли. Вообразите себя на моем месте. Это похищение, эти убийства — какова их цель, по-вашему?

— Вы считаете, что все это затеяно только ради вас? — спросил Томас.

— Признайтесь, вы бы на моем месте тоже подумали о чем-то подобном.

— Вы должны были нам все рассказать.

Ленни слабо улыбнулся.

— А что, если кто-то из вас оказался бы сообщником убийцы? Заподозрить можно кого угодно из нас, вы сами это говорили.

— Я этого не говорил!

— Но вы об этом очень явственно думали.

Томас отвел глаза. Он действительно подозревал Сесила. Виктора. Ленни. И большинство остальных.

— Нет, не сходится, — резко заявил Камерон. — При всем моем уважении к вам, старина, есть множество менее хлопотных способов избавиться даже от большой шишки вроде вас. Любой наемный убийца за соответствующее вознаграждение отправил бы вас на тот свет в течение недели. Я уж не говорю о профессионалах экстра-класса. Перестаньте считать себя пупом земли! Вы, как минимум, — не единственная цель нынешнего убийцы.

— А если речь идет о разорении телеканала? Об этом вы подумали?

— Мне кажется, это уже сделано, — заговорила молчавшая до сих пор Элизабет. — Кто бы ни был этот человек, террорист или психопат, он нанес телеканалу смертельный удар уже в тот момент, когда угнал наш автобус. Я плохо в этом разбираюсь, но мне кажется, что убытки «Ока Каина» чудовищны.

— Может быть, — вздохнул Ленни. — Но ситуация еще сложнее, чем вы думаете.

— Еще сложнее?

— Для меня — да. Дело в том, что Хейзел Кейн — моя жена. И продюсер телешоу — как раз я.

ГЛАВА 58

«Внешность обманчива». Существует ли более избитое мнение? Нет, подумала Элизабет. Однако это фраза вполне заслуживала того, чтобы написать ее на огромном транспаранте и повесить у въезда в поселок, на постоянное обозрение всем членам их небольшого сообщества.

Она вновь разожгла костер с помощью тлеющей головни, допила одну чашку кофе и налила себе вторую. Она пила маленькими глотками, зажав термос между колен, невидяще глядя в темноту пустыни.

2:15. Она совсем недавно заступила на дежурство, которое должно было закончиться только через четыре часа. Потом придет очередь Коула.

Так решено было поступить, во-первых, чтобы сразу поднять тревогу в случае появления убийцы, а во-вторых, чтобы подать сигнал спасателям, если те все-таки прибудут. С этой целью вокруг костра была размещена череда прожекторов, подключенных к электрогенераторам. При любом подозрительном шуме Элизабет достаточно было надавить ногой на рычаг включения — и тут же одновременно вспыхнули бы все прожектора мощностью в тысячу ватт и завыла сирена сигнализации, которую наладил Сесил.

Положительный момент заключался в том, что в случае чего-то неожиданного она увидит это первой — сейчас ее место было в первом ряду партера.

Отрицательный момент состоял в том же самом.

Где-то вдалеке завыл один из обитателей пустыни, потом вой сменился отрывистым коротким тявканьем. Элизабет вздрогнула. Ночь обещала быть долгой.

— Как вы, держитесь? — спросил голос из темноты.

Щелк. Пустыня внезапно осветилась. Элизабет даже не заметила, как включила цепь прожекторов, — нога совершенно непроизвольно нажала на рычаг. Она увидела человека, закрывшего ладонями глаза — очевидно, ослепленного этой внезапной вспышкой, — и поспешно выключила механизм, пока не завыла сирена. Человек опустил руки.

— Старый. Отвергнутый всеми. А теперь еще полуслепой, — пожаловался он.

— Не смешите меня, — ответила Элизабет.

Ленни протянул ей одеяло.

— Я принес вам вот это.

— Очень мило с вашей стороны.

— Мне оно не нужно, я все равно не могу заснуть.

Он сел рядом с ней у костра. Элизабет ничего не сказала, но почувствовала, что он за ней наблюдает.

— Что вы хотите? — наконец спросила она.

— Ничего. Посидеть за компанию.

— Это Линкольн вас… отверг?

Ленни ничего не ответил, но его плечи поникли.

— Только не говорите, что вы и в самом деле к нему неравнодушны! — смеясь, сказала она.

Элизабет произнесла эти слова наобум, но по реакции Ленни поняла, что попала в точку.

— Смешно, правда? — прошептал он.

— Не знаю. Вы обманывали нас. Томас, как и остальные, должно быть, считает себя преданным.

— Однажды, еще давно, — с отстраненным видом произнес Ленни, — Хейзел обнаружила в моей постели юного кинорежиссера.

Элизабет постаралась ничем не выразить своего удивления.

— Его звали Жан-Жак, он был французом. Очень образованный и воспитанный, двадцатилетний, красивый как бог. Кстати, с тех пор он добился заметного профессионального успеха.

— Ваша жена потребовала развода?

— Нет. Насколько я помню, она сказала только: «Ну, надо же», — и вышла. — Ленни покачал головой. — Она настоящая трудоголичка. Работа отнимает у нее все время. Я думаю, эта ситуация в какой-то степени ее даже устраивала. Мы и без того почти не виделись. Я жил в Нью-Йорке, она — в Лос-Анджелесе. Однако мы по-прежнему оставались в очень хороших отношениях.

— И это все?

— А что вы себе нафантазировали?