Альва, постепенно ускоряя речитатив, вздёрнул руки вверх, увлекая за ними смесь пыли и жижи, и резким броском отправил на ближайший кипарис. Священное дерево прямо на глазах стало увядать, обсыпая траву высохшими, безжизненными чешуевидными листьями. Ствол покрылся ржавой плесенью, скукожился и превратился в труху. Через пару секунд от кипариса ничего не осталось.

Старший медикус присел, покрывшись испариной:

– Мадан, дальше ты. Мне надо немного передохнуть, слишком много снял. Отметь в эпикризе, что организм больного был переполнен свыше всех допустимых пределов болезнетворной субстанцией и мертвенной лимбой ярко выраженного гнойного цвета. Идёт необратимая деградация внутренних органов, отвечающих за аккумулирование и переработку потоков веры.

– Помечаю, – Мадан, едва успевая, писал в больнично       карте пациента под личным номером 01-923-83-45. – Направлять на сдачу крови?

– Ни в коем случае, – Альва помотал головой. – Исключить из донорского списка раз и навсегда. Более того, предписывается отдых не менее полугода, санаторный режим с дальнейшим переходом на более лёгкий участок, вплоть до полного запрета на работу с людьми.

– Последнее не пиши, – шёпотом попросил Кариэф, неспешно одел тунику, заново привыкая к полностью излеченному телу, размял руки и ноги, покрутил головой из стороны в сторону и добавил. – Отблагодарю как в прошлый раз.

Мадан не подал виду и кивнул охранителю одними глазами:

– Теперь проходи в амбулаторию для тестов.

– Что за тесты? В прошлый раз не было.

– Нововведение от Фарихи, перенимаем опыт медикусов, лечащих титанокрылых преторианцев. Там я тебе не помогу. Кто следующий?

Кариэф двинулся в сторону здания лекарей Гильдии, где прошёл в небольшой кабинет, окна которого были закрыты толстыми шторами, практически не пропускающими свет. За столом, заваленным толстыми книгами и древними фолиантами, сидел орихалкокрылый медикус, направленный на помощь из Гильдии преторианцев.

– Не воссиять тебе, – поздоровался охранитель.

– И тебе не воссиять, присаживайся на кушетку, – ответил лекарь, взял небольшой блокнот, простой карандаш и пересел в кресло возле пациента. – Я проведу пару тестов для анализа той боли, которую ты испытываешь в течение вахты. Вначале несколько вопросов. Готов?

– Да, – ответил Кариэф с глазами, полными удивления, всем своим видом выражая своё отношение к таким бессмысленным проверкам.

– У тебя имеются проблемы с поведенческим контролем при виде падших, сопровождаемые вспышками жестокости и ярости?

– Агрессия по отношению к врагу. Что в этом плохого? Ещё скажи, что я должен их любить.

– Понятно, – орихалкокрылый медикус сделал какие-то пометки. – Ты страдаешь эгоцентризмом? Что важнее: люди или ангелы? Их смерть или твоя жизнь?

– Всё тлен, значимы только охороняемые, – Кариэф со вздохом проговорил девиз Гильдии охранителей, закрыв глаза.

– Ясно, – произнёс лекарь, отложив в сторону блокнот и карандаш. – Так не получится. Давай я покажу тебе пару карточек.

Он взял их на своём столе и вернулся обратно в кресло:

– Что ты здесь видишь?

– Бесформенное пятно чёрного цвета, – охранитель честно попытался вглядеться в чернила.

– Абстрагируйся от цвета. Какие ассоциации возникают, какие желания появляются?

– Порвать бумажки и уйти, – не выдержал Кариэф. – Что это значит?

– Доработанный тест Роршарха, чтобы определить степень психологического перенасыщения болью от работы в срединных мирах.

– А напрямую спросить нельзя?

– Нет, – сказал орихалкокрылый медикус, пряча карточки. – Боль может быть латентной. Ты сам не понимаешь, что творится в твоём сознании, а потом развивается посттравматический синдром.

– Кто это придумал?

– Доктор Роршарх.

– Кто?

– Это я был им, пока не стал ангелом, – вздохнул лекарь. – Ты находишься в тревожном состоянии, твои нервы и сознание как заведённые пружины.

– Ты это понял по карточкам? – удивился Кариэф.

– Нет, – честно ответил орихалкокрылый медикус. – Но твоя больничная карта просто кричит о перегрузках и стрессе. Мне кажется, больше тебя перенял только Протектиус. Столько подавлено боли, что скоро выстрелит. Как я вижу, физически твоё тело излечено насколько это возможно, осталось вылечить разум. Я прописываю боевую терапию на Фукабине.

– Меч можно взять с собой?

– Конечно, это один из пограничных аванпостов и терапия будет проходить на передовой.

14

– Ты пошто на дочь мою заришься, вымесок? – грозно прокричал мужик с окладистой бородой, схватив в руки первое, что подвернулось – цеп для молотьбы. – Сейчас сыны подойдут, наваляют тебе по самую тыковку.

Дочь землепашца стояла за спиной отца и искоса посматривала на прилетевшего ангела с белоснежными крыльями. Она абсолютно не боялась и с любопытством наблюдала за необычным гостем.

Кариэф коснулся ожерелья на шее и успокоил разум мужчины, защищающего своего ребёнка, шестого в большой семье.

– Меня зовут Кариэф, – он присел на колено. – Я ваш охранитель.

– Цветава, – ответила босая девочка с голубыми, искрящимися, полными жизни глазами.

Она была одета в длинную, подпоясанную белую рубаху до щиколоток, с яркой, цветастой хусточкой на голове.