Читаем Охранитель полностью

Россия в этом плане не исключение, хотя на нашем политическом рынке различия между условно «левыми» и условно «либералами» более заметны. Уникальны мы в другом плане: у нас нет не то что правой партии, нет даже условно «правой».

8

Это тем более удивительно, если учесть два очевидных факта.

Во-первых, в России много правых. У нас много патриотов и националистов. Много государственников. Много державников и империалистов. Много тех, кто ценит порядок не меньше, а то и больше свободы. Много и тех, кто считает государство не «человеческим учреждением», призванным что-то обеспечивать, и уж тем более не «слугой», но «хозяином» и «начальником» (отсюда, в частности, отношение к высшей власти как к «царской», по поводу чего либералы исходят желчью). Люди уверены, что так «было, есть и будет», не людьми установлено и не людьми будет изменено. Логически следующая из этого «надчеловечность» не всеми формулируется, но она, если угодно, осознается на подсознательном уровне.

Во-вторых, еще в 1990-е годы в обществе обозначился правый тренд. Это проявлялось и в росте патриотических и националистических настроений, и в требованиях наведения порядка и «восстановления государства».

Вначале тренд был «одним из», но к концу десятилетия стал едва ли не доминирующим. Его пытались интерпретировать как «постсоветский», «постимперский» синдром, но поскольку он не слабеет, явно имеет место более глубокое и долгосрочное явление. Не все в нем конструктивно, национал-экстремизм тоже входит в «пакет». Но тут ничего не поделаешь. Надо просто, что называется, секатором подрезать.

Я уверен, что доля правого электората сейчас совокупно составляет никак не меньше 30–35 процентов. Но проблема в том, что в действительности многие наши правые или «правые с левым уклоном» самоопределяют себя как левых или вообще никак не самоопределяют. Здесь играет немалую роль и наследие 74 лет коммунистической власти, культивировавшей гибридный левоправый патриотизм, лево-правое государственничество, и дискредитация слова «правые» в наше время — об этом, впрочем, уже говорилось в самом начале.

Еще одна проблема — раскол правого электората. Есть правые, настроенные «протестно» по отношению к действующей власти. Есть правые лоялисты, считающие власть достаточно правой или правеющей, и те правые, которые просто поддерживают власть даже вне зависимости от соответствия ее риторики и политики их убеждениям.

Первые или не голосуют, или выбирают оппозиционные и квазиоппозиционные лево-правые партии: КПРФ, «Родину», в последнее время к ним добавилась Российская партия пенсионеров (РПП) и другие. Официально объявляя себя левыми, они активно используют правые лозунги, то есть по факту это лево-правые партии. Возьмем КПРФ. Сама себя она идентифицирует как правопреемницу не только КПСС, но даже РСДРП(б) и постоянно выдвигает социальные требования, обернутые в марксистско-ленинскую фразеологию. Однако при этом Компартия также постоянно провозглашает в качестве своих ценностей державность, государственность, русскую историю, патриотизм, даже православие. Ленина бы стошнило от такого «черносотенства». Особняком стоит ЛДПР. В риторике Жириновского круто перемешаны обрывки и левых, и правых, и либеральных идей. Публично он себя левым не позиционирует. И, к счастью, он не объявляет себя и правым.

Кстати, именно ЛДПР первой оседлала правый тренд еще в 1993 году. В дальнейшем его довольно успешно эксплуатировала КПРФ, пока в 2003-м часть правых «протестников» не перетянула «Родина».

Число правых лоялистов в начале 1990-х, безусловно, было невелико. Но с ними пытались работать еще в ходе президентских выборов 1996 года. Некоторые ельцинские лозунги были явно на них рассчитаны. По-настоящему за правых взялись в 1999 году две партии власти — «Отечество — Вся Россия» и «Единство». И вполне успешно. За них проголосовали многие «протестники». Путин в 2000 году избрался как «президент порядка», консолидировав примерно не менее двух третей всех правых голосов. Его восхождение к власти обеспечила вторая чеченская война, борьба за целостность страны. А в 2003–2004 годах триумфу «Единой России» и убедительной демонстрации президентского могущества способствовало «дело ЮКОСа» — показательный разгром олигархической группировки, обвиненной в том числе в подготовке реставрации порядков 1990-х годов. Правые не могли этого не оценить. И риторики правой тогда более чем хватало. Многие смеялись по поводу известного призыва сделать Россию единой и сильной. Действительно, он довольно кондовый. Но при этом он правый.

9