Читаем Охотница полностью

Я на мгновение сосредоточилась и начертила в воздухе нужные Письмена, творя сеть. Паладин невозмутимо наблюдал за мной. Сеть выглядела не очень впечатляюще: передо мной висел прозрачный, тускло светящийся клубок пряжи. Это потому, что пришлось делать ее очень плотной. Я помню, как вымучивала свою первую сеть. До меня очень-очень долго не доходило, что надо соткать магический узор, а потом соединить его с расширительным заклинанием. Мне кажется, я из Учителя Кедо все жилы вытянула. Обычно я так сильно не торможу, но это же первый опыт. В общем, думаю, тогда мне это было простительно. Я подтянула сеть к себе и крепко вцепилась в нее левой рукой, чтобы держать наготове. В нужный момент я ее наброшу. Можно расправить сеть, пустить по воздуху к базару гоблинов и накрыть его – но так гоблины ее заметят раньше времени.

Мы с Паладином проскользнули на открытое место, окруженное обвалившимися четырехэтажными домами без крыш. Видимо, эти здания и травянистый двор между ними когда-то были частями одного целого. Вероятнее всего – бывшего жилого комплекса. А теперь это очень подходящий пятачок для базара гоблинов. Если не знаешь, что там творится, – ни за что не догадаешься: двор-то со всех сторон закрыт домами.

И, пробравшись за дома, мы увидели, что с десяток гоблинов уже вьются над добычей: они приманили к себе ребенка.

Это был чумазый оборванный полуголодный мальчуган. Совсем еще малыш, поэтому бестолковый. Или слишком любопытный. Или ему никто не удосужился объяснить насчет таких вещей. Мальчишка смотрел затуманенными и восторженными глазами на гоблинское великолепие. Конечно, тут же крылышки, как у бабочек, и прелестные невинные личики – какой ребенок заподозрит неладное? Такие милые создания не могут же быть плохими, правда?

Разумеется, не могут: ведь они протягивают мальчику, который, наверное, с рождения ни разу не ел по-человечески, большие блестящие фрукты. Они разламывают эти фрукты на половинки: смотри, малыш, какая сочная мякоть, сок так и капает. Мальчик уже протянул ручонку – и тут я выстрелила из арбалета в тварь, которая держала фрукт.

В мгновение ока гоблины развернулись к нам и явили свое истинное лицо.

Крылья никуда не делись – только теперь это были крылья не бабочек, а нетопырей, ос и мух. Конечности у тварей удлинились и истончились, от одежды остались жалкие истрепанные лоскутья, а от причесок – торчащие на головах колтуны. Прелестные личики вытянулись и превратились в рыла с желтыми глазами и огромными пастями, утыканными множеством острейших зубов. Гоблины разевали пасти, шипя и огрызаясь на нас. Малыш завопил и пустился наутек, а я со всей магической и физической силы швырнула в воздух сеть. Как только сеть накрыла пришлецов, я придавила ее сверху магией и хорошенько притиснула к земле края.

Такую большую штуку удерживать тяжело. Энергия и силы стремительно утекали из меня. Я словно пыталась поймать сачком размером в пол-акра целое стадо вырывающихся коз. Одна тварь мигом взвилась в воздух, но Гончая Паладина спикировала на нее, точно ястреб на воробьишку, и уложила на месте. Вторая тварь, проскочив сквозь сеть, поползла к развалинам, но ее настиг Ча. Следить за Паладином и Гончими я не успевала: держала сеть, да еще отбивалась от чертовых гоблинов. У этих гадов с клыков что-то капало, и у меня не было ни малейшего желания выяснять, что это: просто слюна или яд.

Гоблины вылетали – по одному, по двое, но не больше. Боковым зрением я наблюдала всполохи пламени, мельтешащие на земле и в воздухе фигуры. И над всем этим стоял душераздирающий оглушительный визг – уйти беглецам не удавалось. Паладин обстреливал тварей в сети, а я тем временем плотнее и плотнее сжимала сеть вокруг тех, кто в ней еще остался. И вот странная штука: пока я это проделывала – не могла избавиться от ощущения, что за мной следят. Причем не камера, а чей-то сосредоточенный взгляд. Но даже если кто-то на нас и смотрел, Гончие не реагировали, а мне было не до того. Я следила, чтобы твари не ускользали больше чем по двое.

И вот они перестали ускользать. Мои Гончие окружили тварей, оставшихся в сети. Те, осознав, что пробил их смертный час, прекратили биться и отчаянно заголосили.

Все Гончие, Паладина и мои, одновременно вспрыгнули на сеть: множество хлестких ударов, пронзительные вопли – а потом все закончилось.

Я распустила сеть и взглянула на то, что под ней осталось.

– Бе-е-е, – брезгливо проблеяла я. То есть наполовину брезгливо, а наполовину восхищенно. Потому что гоблины превратились в черно-коричневую ослизлую кучку.

Подошел Паладин и тоже посмотрел на это.

– Ага, – сказал он. – С гоблинами оно вот так. А ты раньше такого не видела?

Я покачала головой. Видимо, тут на равнинах водились какие-то мне неведомые пришлецы. Пришлецы, которых я убивала прежде, или оставались лежать мертвыми телами, или испарялись.