Читаем Охотник (ЛП) полностью

  Альварес ослабил галстук, наверное, в десятый раз, а Кеннард уставился на экран. Техник молча работал над ускоренной перемоткой вперед. В комнате было душно. Окон не было, а кондиционер был на пути к машинному аду. Снаружи было ужасно холодно, но Альварес, Кеннард и технарь уже несколько долгих часов находились в коробке десять на десять, набитой электрическим оборудованием. Воздух был практически ядовит.

  — Ну вот, — сказал Кеннард.

  Человек, который должен был быть убийцей Озолса, вышел из лифта и сел в кресло. В бешенстве он все время прятал свое лицо от камеры, не открыто, а легким наклоном или наклоном головы, гарантируя, что камера не уловит его черты. Это было слишком много, чтобы быть просто удачей.

  Он не мог знать, где находится камера, до прибытия в отель, но он заселился за несколько дней до этого, а отель хранил записи только в течение сорока восьми часов. После этого их использовали повторно. Альварес не видел в этом смысла. С тем же успехом в отеле вообще не было камер. Он сказал об этом менеджеру.

  Убийца вновь появился на записи всего на несколько секунд, двигаясь по вестибюлю к лестничной клетке. Затем он снова исчез, и это был последний раз, когда он появлялся на кадрах. Одно тело было найдено на кухне, так что для Альвареса было разумным предположить, что убийца ушел туда, а не к торговцу, где находилась вторая камера. Затем в здании напротив было убито еще несколько человек, а еще один — на самой улице.

  Альварес стоял, не двигаясь, пока проигрывалась остальная часть записи, надеясь на что-то еще, что могло бы помочь. Он устал как собака. Его глаза защипало. Он был уверен, что Кеннард чувствует то же самое. Он предположил, что технарь привык целыми днями пялиться в экраны, и у него не было с этим проблем. Вероятно, он находил подобное дерьмо захватывающим. Ненормальный.

  Еще через полчаса Альварес наконец вытащил стул и сел.

  — Больше мы от этого ничего не получим.

  Кеннард кивнул. 'Согласованный.' Он хрустнул костяшками пальцев. — Думаешь, в этом городе готовят китайскую еду? Не знаю, как вам, ребята, а мне не помешала бы хрустящая утка. Меня тошнит от этого лягушачьего дерьма.

  Техник нашел свой голос. — В паре кварталов к западу есть хорошее местечко с чертовски красивыми азиатскими задницами, официантами. Я покажу тебе.'

  'Хорошо.' Кеннард хлопнул себя по животу. «Я голоден».

  Альварес был не в настроении есть. Он говорил наполовину про себя. «Один парень убивает Озола, а через два часа возвращается в свой отель, где семеро стрелков пытаются убить его, но вместо этого он убивает их всех».

  — Ага, — сказал Кеннард, глядя на дверь.

  «У нас есть описание от администратора высокого или среднего роста европеоида с каштановыми или черными волосами. Но можно было покрасить. Не могу вспомнить цвет глаз. Может очки. Некоторым от двадцати пяти до сорока лет. У него есть борода, но она уже сбрита, если не приклеена, так что то, что у нас осталось, касается почти всех остальных белых парней».

  — Примерно столько же, — согласился Кеннард. 'Это фигня. У нас ничего нет. Он поднял свою куртку.

  Альварес не мог спорить. Он провел ладонью по своей щетине, думая о том, что делать дальше. Он был опустошен, но не хотел спать. Предстояло еще слишком много сделать. У него зазвонил мобильный телефон, и он быстро ответил. Повесив трубку, он улыбнулся Кеннарду.

  'Ты говорил?'

  ГЛАВА 14

  Мюнхен, Германия

  вторник

  01:12 по центральноевропейскому времени

  Шел дождь, когда Виктор вышел из поезда с четырнадцатью другими пассажирами. Станция в это время ночи была в основном пуста, и количество открытого пространства вокруг Виктора вызывало у него некоторые опасения. Он сделал все возможное, чтобы уйти быстро, но не выглядел так, будто пытался это сделать. Возле вокзала такси не ждали, поэтому он пошел пешком. Просидев в поезде несколько часов, он был рад возможности размять ноги.

  Он нашел ресторан быстрого питания, который все еще был открыт, и сел у окна, чтобы поесть. Некачественный даже для нездоровой пищи, но ему нужны были калории, и не было более быстрого способа заправиться. По крайней мере, молочный коктейль был не так уж и плох. Ваниль.

  Он поймал такси, назвал водителю улицу Святослава, делая вид, что не говорит по-немецки, чтобы не говорить глупостей в дороге. Здание представляло собой четырехэтажный многоквартирный дом на востоке Мюнхена. Район был богатый, застройка девяностых с дорогими квартирами с видом на реку и просторными домами.

  Главная дверь здания была заперта наглухо, а камера слежения и свет делали ее слишком рискованной, поэтому он провел ночь, дегустируя ночные бары Мюнхена, позволяя себе не более одной рюмки в час. Он использовал свое время, разглядывая представителей противоположного пола, как и другие одинокие мужчины. Он оставался максимум два часа в баре, чтобы люди не запоминали его слишком легко. В шесть он позавтракал в маленьком кафе, прежде чем отправиться обратно в здание с черным кофе на вынос в руке и паром в холодном воздухе.