Его голос мрачен.

– Тео. Я слышал. Как ты держишься?

Я не решаюсь спросить, о чем он слышал. О моем аресте – собственно, арестом это не было – или о Джунипер. Когда имеешь дело с Джулианом, не стоит удивляться, что он узнал о чем-то слишком быстро.

Я решаю сказать то, что сказал бы менее эгоистичный человек:

– Бедная девушка.

– Ты хорошо ее знал?

– Не очень. Не разговаривал с ней несколько лет. Даже не знал, что она работала поблизости. – Кажется я слишком настойчиво подчеркиваю свою непричастность.

– Некоторое время назад я выделил ей грант.

– Неужели?

По правде говоря, узнать, кого еще финансирует Джулиан, я могу только на изредка устраиваемых им конференциях.

– Так, мелочь. Просто услышал, что она была твоей студенткой, и автоматически одобрил. Она цитировала тебя несколько раз.

Проклятье, лучше бы она забыла о моем существовании.

– Понятия не имел. Я знал ее только как студентку.

– У меня сейчас открыта ее страничка в Фейсбуке. Там столько сообщений! Наверное, она этого заслужила.

Я не в курсе, а жаль. Я переключил телефон на громкую связь и открыл ноутбук. Первым делом мне попался ее профиль в твиттере. Я кликаю по нему и вижу фотографию.

Это она. Улыбается.

Я не видел этого лица и этой улыбки много лет. В памяти всплывают воспоминания. Джунипер была красивой девушкой. С необычной внешностью. Кажется, теперь я вспомнил: ее отец был ирландцем, а мать – с Гаити. Она сошла бы за бразильянку или любую другую красавицу смешанных кровей. Она была единственной в своем роде. Я бросаю виноватый взгляд на пробирку с ее кровью. По крайней мере, у нас есть ее ДНК…

Постыдная мысль даже для биолога.

– Я слышал, что медведь пойман.

– Да, я видел его вчера вечером. Думаю, это хорошо.

– Не понял…

– Меня задержали и допросили, – сознаюсь я.

– Ничего удивительного.

– Наверное. Но сначала они думали, что это я ее убил.

– Чертовски страшно, ага!

– Я не шучу.

– Слава богу, что они быстро разобрались.

– Ну да… – тяну я.

– Ты звучишь как-то неубедительно.

– Что? Я ее не убивал.

– Нисколько не сомневаюсь, – резко отвечает он.

– Просто… Слыхал про первое впечатление? Часто оно становится определяющим.

– Тео, ты меня уже запутал. Ты это о чем?

– Сам не знаю. Тот детектив, который со мной говорил… Он умный. С развитой интуицией. Такой не будет пускаться в безумные поиски.

– Но они же поняли, что это был медведь, и выследили его.

– Так и есть. – Я беру пробирку и вращаю ее в луче солнца, проникающем в щель в двери. Что-то отражает свет.

– Ты уже говорил с ее родителями? – спрашивает Джулиан.

Я прищуриваюсь и вижу волосок. Он короткий, толстый и прямой, у человека такой не вырастет – во всяком случае у здорового.

– Тео?

– Послушай, Джулиан, ты знаешь специалистов по медведям?

– Мы финансировали один проект по разновидностям медведей. Хочешь поговорить с его участниками?

Не знаю, о чем бы я их спрашивал.

– Нет. Тут такое дело… У меня есть образец ее крови и, наверное, шерстинка медведя.

– Ты собрал материал?

– Не совсем. Не важно.

Я возвращаю пробирку на столик.

– Хочешь, чтобы кто-нибудь посмотрел?

– Нет, этим занимается Рыболовство и охрана животных. Прости, наверно, я просто не в себе.

– Ты ведешь себя как ученый. Если хочешь, можем подождать и посмотреть, что они скажут. Хотя, скорее всего, они просто подтвердят, что это медведь. Мне было бы любопытно узнать, было ли с ним что-то не так или Джунипер каким-то образом сама спровоцировала нападение. То, что предменструальный синдром привлекает медведей – наверное, миф?

– Сказать по правде, не знаю, собрано ли достаточно данных. Но я не стал бы это серьезно обсуждать.

– Наверное, – соглашается Джулиан. – Позволь спросить, если бы к Джунипер попала пробирка с твоей кровью и медвежья шерсть, то ты захотел, чтобы она кому-то все это показала?

– Да, но я недостаточно ее знаю, чтобы утверждать, что она стала бы…

– Поверь, стала бы. Присылай.

– Хорошо. – Что угодно, лишь бы от этого избавиться.

– Ты уже говорил с ее матерью? – опять спрашивает он.

Это его «уже» звучит странно. Можно подумать, что это мой долг. Дерьмо. Конечно, я должен позвонить. Какой же я засранец. Это так по-человечески – позвонить и выразить соболезнования. Но я сомневаюсь.

– Еще нет. Ищу ее номер.

– Полиция тебе его не дала?

Я даже не подумал спросить.

– Я… Прямо сейчас этим займусь.

– Я его тебе скину. Я сам позвоню немного позже. А тебе бы хорошо с этим не медлить. Все-таки ты ее любимый преподаватель и так далее.

Любимый?

– Конечно. Прямо сейчас и позвоню.

– Договорились. Я пришлю курьера за образцом. У меня есть лаборатория, делающая все быстро, потом расскажу подробнее.

Джулиан, как всегда, чертовски предусмотрителен.

Мы прощаемся, и я смотрю на номер телефона матери Джунипер. Как выразить свои чувства словами? Как объяснить, почему это случилось именно по моей вине? Я знаю, что сидение здесь в темноте не приблизит меня к ответу. Я набираю номер, надеясь, что хотя бы раз в жизни отыщу правильные слова в правильный момент.

Глава 12. Бабочки