Читаем Окаянные полностью

Теперь же проступок, наглое хищение бумаг из кабинета высшего руководства и, конечно, уничтожение их — в чём Генрих не сомневался — представлялся чрезвычайным происшествием и оборачивался для злодея одним неумолимым последствием — рассмотрением на заседании Президиума Комиссии и расстрелом. Гадая о причинах, толкнувших пензенского писаря решиться на подобное, Генрих, довольно глубоко изучивший его скрытые авантюрные способности, поначалу полагал, что Буланов, всё же поделившись своей тайной с Аустриным и выслушав его, несомненно, отрицательную эмоциональную оценку собственной глупости, сообразит без приглашения постучаться однажды в дверь его кабинета и покаяться, распинаясь в желании искупить вину, надеясь, что раз о чепе не затрезвонили, значит, о нём не доложено Дзержинскому, или Ягода решил не давать ему хода, спасая своего давнего сослуживца — курьера Саволайнена, ведь и тому грозили серьёзные неприятности за проявленную халатность.

Однако дни летели, а Буланов не объявлялся.

Генрих ждал развязки, а потеряв терпение, решил действовать сам. Ему был необходим лишь случай. И он представился.

Дзержинский отправил Аустрина на неделю за Урал с серьёзной ревизией в одно из неудовлетворительных губернских подразделений. Устав тащить кота за хвост, Генрих, проявляя инициативу, пригласил Буланова к себе под пустячным предлогом и, застав врасплох, ошарашил вопросом в лоб. Тот, потеряв лицо, дрогнул, долгие гадания на кофейной гуще и ожидания неминуемого возмездия доконали его. Развязать язык запуганному до смерти мерзавцу особого труда не доставило. Но Буланов всё же оказался твёрдым орешком и раскололся лишь наполовину. Генрих чувствовал это и не льстил себе. Пензенский писарь признал "отчёты" своими. Он рассказал, что готовил их по приказу начальника ЧК Аустрина, но кому они предназначались, как ни бился Генрих, не назвал. Твердил, что Аустрин не посвящал его в эти вопросы и отправлял их в Москву специальным курьером, который потом погиб в самом конце мятежа в перестрелке с бандитами. Канули в небытие и сами "отчёты". Когда он принёс их начальнику, Аустрин разгневался, приказал немедленно положить на место, но было поздно — спохватившийся помощник Ягоды — Филозов, поднявшийся в кабинет после того, как бесчувственное тело поместили в автомобиль, уже хозяйничал, прибирая на столе и укладывая всё в раскрытый сейф, а возвратившийся затем Саволайнен дежурил в приёмной пуще сторожевого пса. Время было упущено и, когда Ягода прибыл сам живым и здоровым, Аустрин хотел сжечь злосчастные "отчёты" — Генрих оказался прав в своих догадках — они были секретными доносами и в них содержалась информация на пензенских партийцев высшего звена Кураева, Минкина, и даже на Евгению Бош, о превышении полномочий, о рядовых коммунистах и чекистах, расстрелянных лично Аустриным без осуждения на Комиссии. Несчастные были уличены в том, что наивно замышляли добраться до самого Ленина и сообщить ему факты бесчеловечного истребления невинных заложников, не принимавших участия в вооружённых столкновениях крестьян. Как поступить с этими "отчётами", фактически компрометирующими его, Аустрин не сомневался, однако считал, что раз сам направил их начальству, то признался, и если должен понести наказание, то понёс бы его в своё время, а вместо этого был поощрён повышением и в звании, и по службе. Смущало его одно — компрометирующие бумаги, не пущенные в ход, были почему-то кем-то сохранены и оказались не в его личном деле, а в деле подчинённого Буланова. Припрятаны на всякий случай?.. А вдруг пригодятся?.. Но зачем?.. Для какого-то шантажа?.. Чтобы держать его в узде?.. Но, значит, не верят ему?.. Кому он этим обязан?.. Неужели кем-то из высших лиц дана такая команда?..

Каясь Генриху, Буланов поневоле заставил и его поразмыслить над скверными загадками. Но недолго. Не заморачиваясь, Ягода распутывал клубок и гнал паршивца дальше, знал — остановись он, и окончания подлого поступка можно не услышать. А Буланов верещал о том, как подсовывал свои догадки в успокоение Аустрину, что, может быть, такая участь бумаг продиктована тем, что ведь они не имели подписи и адресата. "А сопровождавшие каждый отчёт записки?" — возражал на это тот. В общем, Аустрин решил "отчёты" не уничтожать, а держать их у себя в сейфе. Оба всё ещё надеялись, каялся Буланов, вернуть их на прежнее место в том же конверте. А там будь, что будет.