Читаем Окаянные полностью

Накануне Ленин, благословляя особо доверенных лиц проводить социалистическую революцию в глубинке, отправил в Пензу с группой большевиков самого молодого из них Василия Кураева, делегата 1-го и 2-го Всероссийских съездов Советов, члена ВЦИК. Около двух месяцев в городе творилась сплошная неразбериха. К концу декабря 1917 года большевикам удалось объявить комиссара Временного правительства Керенского, князя Кугушева низложенными и бескровно взять власть в свои руки. Однако радостная телеграмма Кураева Ильичу о том, что он наконец назначен председателем Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, едва не оказалась преждевременной: в середине февраля бывшими офицерами был поднят вооружённый мятеж. Мятеж подавили, но недобитый враг затаился и, готовя новые провокации, представлял серьёзную опасность.

Весна и лето для Красной России после победоносного октября вообще стали тяжким испытанием. "Военный коммунизм"[42] опрокинул надежды крестьян, которые ещё питали симпатии к новой власти, а когда большевики начали изымать продовольствие на территории, контролируемой собственными силами, они, защищая собственность, превратились в непримиримых врагов. Волнения и недовольство завершались вооружённым сопротивлением и ожесточёнными восстаниями. Крестьяне, поначалу бившие морды беспардонно грабившим их комбедовцам и продотрядцам, теперь сами собирались в боевые дружины и попросту уничтожали их.

Пенза представляла повышенную ценность для правительства республики не только как одна из богатейших хлебных и мясных житниц страны, здесь располагалась строго засекреченная фабрика по печатанию денег, эвакуированная по указанию Ленина в марте 1918 года комиссаром Экспедиции государственных бумаг Александром Минкиным ввиду тяжёлого положения на фронте. Председатель Совнаркома забрасывал Василия Кураева бесконечными тревожными телеграммами о необходимости организации строгой охраны, но на всякий случай специальный эшелон стоял на рельсах под парами. Вместе с тем не прекращались требования по заготовке продовольствия. Обобрав все уезды, Кураев организовал отправку в Москву 25 вагонов зерна и 23 вагонов мяса, не прошло и декады из Пензы ушёл второй эшелон с зерном.

Натянутую до предела тетиву долго не сдержать, стрела вырвется, как бы крепки ни были её цеплявшие пальцы — древней этой мудрости старались придерживаться власть державшие всех времён. Будь жесток, но в меру. Погоняй, но кнутом не по лицу. Проще говоря, политика кулака и пряника всегда ценилась более, ибо в основе её лежал разум.

В Совнаркоме дураков и безумцев не было, но республике грозила неминуемая гибель, если не от наброшенной петли вражеских фронтов, то от косящих красногвардейцев и население голода, холода и враз вспыхнувшей заразы: тифа, холеры, чумы, чёрной оспы, туберкулёза… Такая сопутствующая тварь, как вошь и клопы, разносящие всю эту погибель, в счёт не шла.

Поэтому Ленин подписал декрет об обязательном товарообороте для Пензенской, Самарской и Тамбовской губерний, который вводился немедленно.

Между тем в глубинке местные власти едва сдерживали недовольство, возмущение и протесты, готовые обернуться вооружёнными столкновениями. В Пензенской губернии даже руководители большинства уездных и волостных Советов выступали против насильственного изъятия хлеба. Кураев срочно известил об этом Ленина и попросил вооружённое подкрепление. Чекисты Рудольфа Аустрина не справлялись, хотя тот в срочном порядке латал прорехи кем попало. Так, в Пензенской чека нашлось место грамотному Павлу Буланову: в Инсоре взялись за вилы, ответственному секретарю уездного комитета РКП(б) лучшего места для спасения не сыскать.

А началась заваруха летом, когда в Пензу наконец прибыл обещанный Лениным продотряд из четырёхсот хорошо вооружённых бойцов. Разделившись по сотням и усиленные агитаторами из местных партийцев, они направились по волостям создавать разгромленные комбеды и выгребать остатки продовольствия.

Тут уж и прорвало.

Началось с села Кучки, где крестьяне взялись за вилы и топоры. Петроградский отряд, пытавшийся оказать сопротивление, понеся значительные потери убитыми и ранеными, был разгромлен, уцелевшие едва унесли ноги. Вооружённые мятежи вспыхнули в других волостях и грозились охватить целые уезды, словно только и ждали сигнала. Чтобы пресечь распространение пламени восстания, Кураев объявил особое положение в нескольких предрасположенных опасных волостях.

"Пензенская опасность явно нами недооценена! — рвал в Совнаркоме голосовые связи Ленин. — В Пензу следует направить бойцов железного полка и привести дело к беспощадному подавлению… Сделать так, чтобы на сотни вёрст народ трепетал…", а Кураеву, противнику кровопролития, извещённый о его нерешительности, слал телеграммы похлеще, приказывая сочувствующих и недовольных мужиков пороть и запирать в концлагеря.