Читаем Ой, ноблесс, ноблесс… полностью

Слово «умрунов» чуть привычно не сорвалось с его языка, но он вовремя спохватился – Елене рано еще было знать это. Пока с него было достаточно проверки его бессмертия и превращения в руины самых роскошных покоев замка.

Слово царя, даже сказанное вполголоса, было законом.

Пока.

И оба придворных мужа и умруны, без лишних напоминаний, побросав все дела, быстро, как вода из решета, исчезли. Костей остался с пленницей наедине.

Несколько секунд ему понадобилось, чтобы вспомнить, что он, а не она хозяин этого замка, этой страны и – очень скоро – станет хозяином этого Белого Света. Еще пара – чтобы сообразить, как такие люди должны разговаривать со всем остальным миром и придумать первую фразу, которая недвусмысленно демонстрировала бы все вышеизложенное.

Наверное, это была очень запоминающаяся и емкая фраза – сейчас мы этого уже не узнаем. Потому что, воспользовавшись замешательством противника, Серафима решила углубиться на его территорию.

– Смотрите! – трагично вскинув брови домиком, она обвела дрожащей рукой картину разрушения вокруг, медленно начинающую вырисовываться из оседающей пыли. Любой вражеской армии, чтобы добиться такого, пришлось бы поработать в три смены как минимум два дня. – Посмотрите, что вы наделали!

– Я???!!!..

– Да, вы! Это произошло по вашей вине! Неужели унижать и оскорблять несчастную девушку, и без того грубо и внезапно похищенную вами из родного дома, доставляет вам удовольствие?!..

В другое время Костей без раздумья ответил бы утвердительно, но теперь что-то ему нашептывало, что наставала пора пересмотреть систему ценностей.

Но некоторые люди предпочитают до конца отрицать очевидное.

– Да, сударыня, – он твердо сжал губы и вперился единственным оком в переносицу пленницы, потому что так и не смог решить, в какой именно глаз собеседнику лучше смотреть. Как бык, который видит перед собой матадора, помахивающего красным плащом, и верит, что чтобы сравнять его с землей, надо всего длишь хорошо разбежаться, он был не в силах оставаться на месте. – Это ВЫ устроили тут разгром, и ВЫ будете продолжать здесь оставаться, нравится вам это или…

– Нет. Меня вполне бы устроили эти покои, если бы не пыль, – матадор, сделав изящный поклон, отступил в сторону. – Видите ли, я не выношу пыли. Я выхожу из себя. Но если с этим ничего нельзя поделать даже при помощи магии… Извините, я не хотела вас обидеть, я понимаю, что у каждого чародея – свои ограничения, пара отработанных эффектных трюков, за которыми стоят годы упорного труда…

За спиной у пижона в красном плаще оказалась яма. Но бык, даже провалившись туда со всеми рогами и копытами, так и не понял, что произошло.

– Трюков? – презрительно перекосившись, выплюнул это слово Костей. – Ограничения? У меня нет ограничений! Смотрите, вздорная женщина!

Серафима быстро решила, что за «вздорную женщину» отыграется позже, и стала смотреть.

Костей, победно ухмыляясь, провел рукой, как будто стирая что-то со стекла, на груди его вспыхнул алым огнем камень, и вся пыль и паутина исчезли из комнаты, как будто их там никогда и не было.

– Смотрите!

Стены покоев на глазах оделись в черный шелк.

– Смотрите!

Шелковое черное платье приобрел и потолок.

– Смотрите!

Кровать покрылась таким же шелковым покрывалом, по которому тут же разбрелась отара упитанных подушек в наволочках из – угадайте! – черного шелка.

Серафима перед следующим превращением успела заключить с собой пари, чтО покроется в черный шелк следующим ходом, и сама же себе проиграла, потому что предположить, что черным шелком можно покрыть пол, не хватило воображения даже у нее.

Камень на груди царя стал медленно меркнуть.

– Трюки! Годы! – высокомерно хмыкнул Костей и торжествующе глянул на пленницу, ожидая увидеть восхищение, благоговение, изумление, но наткнулся на задумчивый оценивающий взор.

– Искусство ваше вельми необычайно есть, – почему-то перешла на старолукоморский Серафима. – Но не кажется ли вам, царь, что черный для жилой комнаты будет несколько мрачноват?

Костей в недоумении уставился на нее. С его точки зрения «мрачновато» было не недостатком, а комплиментом.

– Я бы сказала, цвет морской волны сейчас чрезвычайно модный, – так же медленно продолжала думать вслух царевна. – Но я понимаю, что, наверное, это слишком сложно…

– Сложно? – фыркнул Костей. – Нет ничего проще!

Текучий жест рукой, вспышка камня – и Серафима ощутила себя на дне морском.

– От такого количества этого цвета у меня начинается морская болезнь! – синхронно с комнатой позеленев, простонала она. – Давайте попробуем золотой!..

Снова жест, вспышка…