Читаем Ой, ноблесс, ноблесс… полностью

– В трапезной?!.. – Царь едва не подскочил, как будто ему в обнаженную рану только что ткнули вилкой с аджикой. – В трапезной!!! Да будет вам известно, ваше величество, что в трапезной мы сейчас и еще несколько часов, я опасаюсь, сможем только ВИДЕТЬСЯ! Потому что больше там заняться будет нечем!!! По вашей милости при переезде кухни на новое место, туда, где раньше был арсенал, а трапезной, соответственно, в зал приемов, пропала или была покалечена не только большая часть утвари, но и поваров!

– В пруду искали? – быстро спросила Серафима.

– Искали! Кроме конюхов и стражников там никого не было! Кони в прачечной! Маляры у шорников! Стража в стойлах! Прачки в курятнике! Кузнецы на кухне! Сколько это кончится, и когда все это будет продолжаться!.. То есть, скоро это будет продолжаться… То есть, я имел в виду наоборот!..

Царь замолк на полуслове, наморщил лоб и проговорил еще несколько раз себе под нос то, что он только что сказал, силясь понять, ЧТО же все-таки он хотел этим сказать.

Наконец, порванная нить мысли была поймана, связана в целое и отмотана назад.

– Что я имел в виду, так это… – начал было объяснять он, но Серафима прервала его:

– Ваше величество, давайте через полчаса все-таки встретимся в трапезной, где бы она сейчас ни находилась, вы прибегните к своей магии, чтобы приготовить нам завтрак, и мы в спокойной обстановке обсудим все, что вам непонятно, – успокаивающим тоном, каким говорят с буйнопомешанным, кивая в такт словам взлохмаченной головой, произнесла царевна.

– В спокойной? – Костей истерично рассмеялся. – Обязательно! Если удастся выставить оттуда птичий двор! Хуо-ди!.. Хуо-ди!!!.. Все. Мои планы изменились. Клянусь, Елена, что следующей завоеванной страной после вашего Лукоморья будет Вамаяси. И тогда они мне за все ответят!!!..

Что бы ни говорил Костей, но к приходу Серафимы в трапезной все было готово и сверкало вновьобретенной чистотой. Правда, с запахом заночевавших здесь кур и гусей ничего сделать не удалось даже при помощи колдовства.

Едва усадив царевну за стол, Костей сразу начал допрос.

– Ваше величество, не надо отрицать очевидное, я всё знаю.

Серафима вскинула ладони, как будто желая остановить поток бессвязных обвинений.

– Давайте по порядку, ваше величество. Начнем с того, что я ничего не отрицаю…

– Вот ви…

– …Потому что вы мне пока ни слова не сказали о том, в чем вы меня подозреваете.

– Я…

– Во-вторых, откуда вы все можете знать, если вы еще не поговорили со мной?

– Мне рассказал мой… – царь усилием воли справился с желанием придушить воображаемого информанта, лишь пальцы судорожно скрючились и разжались, – …первый советник.

– В самом деле? – медленно подняла брови царевна. – Всё рассказал? И как лез во все мои распоряжения, отменяя и исправляя их, пока я сама перестала понимать, что и где происходит? И как привел меня в ТОТ подвал – если вы это имеете в виду…

– Да!..

– И как сначала принялся пить из тех бутылок, а потом придумал угостить и всех, кто в тот день оказался в замке?

– Он сказал, что это была ваша идея!

– Ха! – однозначно высказала свое отношение к сказанному царевна. – Если бы это была моя идея, как вы утверждаете…

– ОН утверждает, – быстро уточнил Костей.

– …то кто бы меня стал здесь слушаться, исполнять мои приказания, чтобы я смогла воплотить ее в жизнь? – победоносно, игнорируя поправку, завершила она. – И потом, напоила его до потери пульса тоже я? Насильно, под взглядами стражи, вливая вино ему в горло?

– Так вы хотите сказать, что… – приподнялся со стула Костей, и глаз его искрился и метал молнии.

– Именно это я и пытаюсь втолковать вам, ваше величество, уже целое утро, – хладнокровно пожала плечами царевна и принялась конструировать бутерброд.

– Ах, Зюгма… Ах, подлец… Ну, погоди же… Ты мне за это ответишь… Я тебя… Я тебе… Я тобой… Я от тебя…

В глазу царя засветилась скорая смерть советника, но тут же и погасла, потому что в голову ему, ужасаясь собственной смелости и жестокости, пришла идея получше.

Были вещи и пострашнее смерти.

Он взглянул на царевну, с аппетитом уписывающую салатик, и задумчиво постучал по скатерти вилкой.

– Кажется, ваше величество, я начинаю припоминать, вчера вы говорили, что знаете и хотели бы сыграть и спеть еще много хороших песен…

Зюгма стойко вынес все два часа лукоморской народной музыки и пения. Откачивать его пришлось всего четыре раза. Менять охрану – три.

Костей исподтишка, но лично наблюдал за экзекуцией из бойницы башни Задира, заткнув предварительно уши ватой, и вернулся к своим делам с ощущением раскаяния и некоторого сочувствия к похмельному советнику.

Во дворе солдаты дрожащими руками медленно и скорбно заканчивали выливать остававшееся со вчерашнего вечера и сегодняшнего утра вино в ливневую канализацию.

Все шесть бутылок.