Читаем Ой, ноблесс, ноблесс… полностью

– Да выучите же вы, наконец, новое слово, ваше светлейшество, – презрительно фыркнула царевна. – Не старый хлам, а АНТИКВАРИАТ!!!

– Хорошо. Я запомню, – сдался Зюгма. – Если вы объясните мне, чем они отличаются.

– Если это в подвале и бесплатно – это хлам. А если в лавке и за деньги – антиквариат. Предельно тупо.

– Но ведь сейчас-то он в подвале и бесплатно!

– Если хотите, я открою прямо здесь и сейчас лавку и буду брать с вас за него деньги, – снисходительно повела плечом царевна.

Зюгма развел руками, сдаваясь без боя.

– Кроме того, мне понадобится широкое зеркало высотой с внешние ворота, – продолжила загибать пальцы Серафима.

– А это-то зачем?!..

– Советник, ну что вы за человек? – капризно воздела очи горе царевна. – У вас вопросов больше, чем ответов. Или вы действительно хотите узнать всё о хуо-ди? Я, конечно, могу выкроить денек-другой и устроить вам лекцию…

– Нет-нет, спасибо! – испуганно вскинул пухлые ладошки советник.

– Ну тогда не задавайте лишних вопросов. Сколько человек прислуги у вас имеется?

– Сто сорок девять, – не задумываясь, выпалил толстяк.

– Мало, – решительно приговорила царевна. – А сколько солдат и этих ваших… умрунов… в гарнизоне?

– Тысяча сто солдат, сто двадцать стражников – для внутренних караулов – и шестьдесят умрунов. Из них свободны от несения караула тысяча двадцать солдат, восемьдесят стражников и пятьдесят умрунов.

– Хм… Тысяча триста душ тягловой силы… – задумчиво помяла подбородок царевна. – Надеюсь, хотя бы на первое время должно хватить…

«…Для создания полной, абсолютной и безоговорочной неразберихи», – про себя договорила она, – «когда никто во всем замке даже под страхом смертной казни не сможет сказать, где у них тут теперь кухня, где кладовые и где он сам».

– Тысяча двести девяносто девять, с вашего разрешения, – закончив загибать пальцы, хмуро поправил ее Зюгма.

– Тысяча триста, советник, – мило улыбнулась ему Серафима. – Вы забыли посчитать себя.

Результаты совмещения ремонта и претворения в жизнь заветов хуо-ди в одном отдельно взятом замке превзошли все, даже самые смелые ожидания Серафимы. Каменщики, повара, маляры, умруны, штукатуры, солдаты, прислуга – все, казалось, поставили себе целью уместиться одновременно на одном, ставшем вдруг и сразу очень маленьким, пространстве, сталкивались, налетали друг на друга, со страшным грохотом и ругательствами роняли вещи, инструменты, кухонную утварь и съестные припасы. Рушились строительные леса под натиском перетаскиваемой мебели. Падали с оползнем тележки с продуктами и поварята в свежевырытый пруд. Скрипели и ломались передвигаемые по компасу кровати и полы под ними. Заблудись и жалобно аукались в посаженной ими же самими роще помощники Зюгмы.

Царь Костей, погрузившись в свои черные дела, которые должны были быть сделаны еще несколько дней назад, не потребовал обеда, и повара – конечно, только те, которые вообще вспомнили про обед, про царя или про свои обязанности – вздохнули с облегчением. Но неотвратимо, как гроза, надвигалось время ужина, а никто из кухонного персонала и под страхом полного превращения в рыб не мог даже предположить, в каких концах Белого Света находится сейчас их блудная кухня, еще утром притворявшаяся тихой и ручной домоседкой.

Серафима, почти сорвав голос от выкрикивания команд и распоряжений, половина из которых противоречила и отменяла вторую половину, с чувством хорошо выполненной работы потирала руки: день прожит не зря. Такой беспорядок и путаница сами по себе не возникают.

И, что самое главное, не устраняются.

Кроме того, под шумок ей удалось обойти почти весь замок, кроме Паука и Проклятой Башни, куда ее вежливо, но непреклонно не пустила умруновская стража. Но и того, что удалось увидеть, казалось достаточно. Теперь она знала, где находятся казармы солдат, умрунов и стражников, квартиры офицеров и колдунов – помощников Зюгмы, местонахождение источников воды, продуктового склада и запасов оружия, расположение, вооружение и состав караулов… Короче, все, что пригодилось бы при штурме или осаде этого замка.

Теперь дело было за малым.

В радиусе нескольких сотен, а может, и тысячи километров не было никого, кто мог бы этот зловредный замок штурмовать, или хотя бы осаждать.

И поэтому, тайно вздохнув, ей пришлось смириться с неизбежным и жить дальше.

С проезжающих мимо тележек царевне ближе к вечеру удалось незаметно стырить и утолкать в карман кусок сыра и несколько охотничьих колбасок, а потом так же незаметно умять их. И теперь она с картинным высокомерным недоумением поглядывала на Зюгму, когда тот, под аккомпанемент бурчащего живота, под нос себе, не надеясь найти отклика в холодном сердце царицы, жаловался на непереносимый голод.

– Ну же, господин советник, – снисходительно-покровительственно похлопала она его по руке. – Нельзя быть рабом своего желудка. У нас еще не все закончено на сегодня.

– Да? – жалостливо вскинул он на нее слезящиеся от пыли и голода глаза.

– Конечно. Помните, вы обещали мне показать тот подвал, где вы обнаружили мою арфу?