Читаем Ой, ноблесс, ноблесс… полностью

И теперь закоченевшая, выбивающая зубами чечетку царевна под неприязненным взглядом трех пар глаз делала не слишком успешные попытки хотя бы просто встать на ноги и распрямиться.

– Ну и что? – уперев руки в боки и грозно насупившись, обратилась она к Змею сразу, как только преуспела. – Чего тебе от меня надо?

«Ешкин кот, и какой же ты громаднущий…» – тоскливо добавила она про себя, в первый раз получив возможность толком рассмотреть своего похитителя. – «С крестьянскую избу ведь, не меньше… Причем с пятистенную… двухэтажную… С терраской… И шеи обхватом с корову… Если не с полторы… Такие не рубить – пилить надо… И не один час… Как же я тебя, родимого, ухайдакаю-то, а?…»

Бесстрастные желтые глаза с черными вертикальными щелями зрачков, не дрогнув, встретили ее взгляд. Шея средней головы вдруг изогнулась так, что гребнистая землисто-зеленая башка оказалась вровень с лицом Серафимы и всего в полуметре от нее.

«…А зубы… Ё-муеё… Ну вот зачем вот им такие зубы…»

Змеиные глаза угрожающе вперились в отчаянно-шальные очи царевны.

– Слушай меня внимательно и запоминай, – медленно, с расстановкой заговорила голова, и Серафима непроизвольно содрогнулась от оглушительного злобного рыка. Каждое слово, вырывающееся из глотки Змея, было как удар его когтистой лапы – тяжелое, беспощадное и смертоносное.

– С сегодняшнего дня твое имя не такое, как было прежде. Теперь тебя будут звать царица Елена Прекрасная. Я украла тебя по приказу царя Костея царства Костей. Он хочет жениться на тебе. Если ты хочешь, чтобы твои родичи были живы, то ты не скажешь царю, что ты – это не она. Ты меня поняла?

Серафима ожидала чего угодно, только не такого. Глаза ее вытаращились, рот приоткрылся и даже дар речи запропал куда-то, оставив вместо себя только туповатое:

– Че-во?!..

Я – Елена?… Жениться на каком-то Кощее?… И Змей – девочка?…

Ну вы даете, ребята…

– Ты гуляла по саду вместе с царицей, – не обращая внимания на ее состояние,[1] продолжала Змея. – Значит, ты достаточно высокого рода, чтобы выйти замуж за царя. Как тебя зовут? Не то чтобы это имело какое-то значение.

– С-сераф-фима…

– А кто ты?

– Жена царевича Ивана…

– Ты меня поняла, Серафима, жена царевича Ивана? – теперь царевну окружили с трех сторон уже все три головы. – Тебе не нужно повторять дважды? Если ты проговоришься, я сдержу свое обещание, так и знай. А теперь – полетели.

– Но подожди! Постой! – Серафима вскинула ладони к центральной голове, взывая к ее и ее товарок здравому смыслу. – Ведь я не похожа на Елену!

– Он не знает, как она выглядит.

– Но она красавица!

– Ему сойдешь и ты.

– Спасибо…

– Не стоит благодарности.

– Но я все равно убегу!

– Я лично буду тебя караулить. И если ты убежишь, то я тебя поймаю. Всё. Полетели.

– Но послушай! Почему ты украл… ла… не саму Елену, а меня? Все ведь было бы гораздо проще! Еще не поздно вернуться и все исправить!.. – увидела царевна в логике действий Змеи дыру, через которую вполне можно было бы выскочить и унести ноги и все остальное.

Этот простой вопрос неожиданно привел Змею в замешательство. Она моргнула всеми шестью глазами, отвела их и, Серафима могла поклясться, что если бы она была хамелеоном, она бы покраснела.

– Какая разница… – промямлила левая голова.

– Я не обязана тебе ничего говорить, – неуверенно фыркнула средняя голова.

– Хотя, может, тебе это поможет пережить твою горькую участь, – вздохнула правая голова. – Я сначала действительно хотела похитить ее…

– …но, видишь ли…

– …она бы этого не перенесла…

– …ей вредно волноваться…

– …потому что она ждет ребенка.

– ЧТО???!!! – это известие вызвало реакцию едва ли не более бурную, чем сообщение о своем предстоящем браке под чужим именем с каким-то маньяком. – Что, я хотела сказать? То есть откуда ты знаешь?…

– Мы, Летучие Змеи, знаем такие вещи, – средняя голова снова взглянула царевне в глаза, но на этот раз без угрозы – скорее, сочувственно.

– И я не смогла забрать ее…

– …никогда бы не простила себе этого…

– …а ты шла отдельно от всех…

– …и вид у тебя был такой несчастный…

– …такой подавленный…

– …что я подумала, что хуже тебе уже не будет…

– …и забрала тебя. Вот.

– Ну ничего себе!.. Ну ничего себе!.. – казалось, Серафима не находила других слов. – Ну ничего себе!!!..

Опять она из-за этой Ленки должна страдать! И кто только мог подумать, что та на сносях!..

Стоп, сказала она сама себе. Все могли подумать. Потому что все знали.