Читаем Огонь в океане полностью

— Так точно, товарищ командир! — ответил матрос, как и положено сигнальщику, не отрываясь от ночного бинокля.

— У вас в Бизяевке такие бывают? — шутливо спросил я.

Иван Григорьевич Фомагин был волжанином из деревни Бизяевка, вблизи Казани. Он любил рассказывать о своей деревне. По его рассказам получалось, что лучше Бизяевки места на земле нет.

— Нет, товарищ командир. Там, конечно, не такие, но... не хуже. Товарищ командир, — вдруг переменил тон Фомагин, — Поедайло и... некоторые с ним тоже соглашаются... Плохое у них настроение...

— Почему?

— Говорят: тринадцатого вышли... девушка была перед выходом, буйволов в воде не было под вечер... Плохие, мол, приметы.

— Кто говорит? — рассеянно спросил я.

— Поедайло. Остальные вслух не говорят, но... тоже кое-кто думает...

— А буйволы при чем?

— В этих местах буйволы всегда в воде есть, а перед нашим выходом они все ушли. Поедайло и болтает, что плохая примета.

— Поедайло в этих местах впервые, откуда же он взял такую примету? Он ее выдумал сам. Буйволы ушли, потому что к концу дня похолодало.

— И комсорг уверяет, но... Поедайло говорит: а девушка, а тринадцатое число?..

— А у меня свои приметы, товарищ Фомагин. Причем мои приметы уже проверены в бою.

— Какие это? — заинтересовался Фомагин.

— Вот придем на позицию, утопим фашиста, повернем курсом на базу, тогда раскрою. А сейчас скажу только, что мои приметы благоприятствуют нашему успешному походу.

Я знал, что от Фомагина весь экипаж узнает о том, что у командира лодки есть какие-то свои приметы. Так оно и получилось. Не прошло и двух часов после ухода матроса, как на мостик поднялся Каркоцкий.

— Товарищ вахтенный офицер, разрешите выйти  покурить! — громко опросил он, высунув голову из люка.

— Добро!

Каркоцкий вышел из рубки с папироской и, прикрывая ее рукавом, начал жадно курить.

— Много же вы курите, старшина, — заметил я. — Умерьте пыл.

— Совсем брошу, товарищ командир. Как одержим победу, брошу курить — и все!

— Я запомню, — шутливо погрозил я, — слово парторга.

— Да и недолго осталось. Там, внизу, все говорят, что, судя по каким-то вашим приметам, победа будет скоро.

— Правильно, — уверенно ответил я. — Если встретим корабли врага, утопим обязательно. А вы разве не верите в это?

— Если встретим, я думаю, утопим. — Значит, и вы верите?

— Получается...

— Надо же как-то бороться с этими нытиками, черт бы их побрал совсем!

— Да нытик-то один всего, товарищ командир. Это Поедайло. Он мутит воду. Комсомольцы наши только им и занимаются. Ни одно, так другое выдумает. Разъяснять ему что-либо бесполезно. Он считает себя умнее всех.

— Только отсталые люди всегда уверены в своей правоте и непогрешимости. Надо таких воспитывать всеми средствами и способами.

— На таких людей действуют только наглядные уроки. Грубо говоря, мордой об стол, и... все.

На заре третьего дня «Малютка» заняла район боевой позиции у вражеского побережья.

Стоял безветренный день. На море снова лежал глубокий штиль. Это затрудняло пользование перископом: он оставлял видимый сверху след.

Оставив вахтенного офицера у перископа, я покинул центральный пост, чтобы пройтись по кораблю, поговорить с людьми.

В жилых отсеках свободные от вахты подводники  были заняты чтением. Пожалуй, нигде так много и охотно не читают, как на подводных лодках, особенно когда лодка переходит в подводное положение и мир подводника поневоле ограничивается стенами отсека.

— Товарищ командир, разрешите обратиться? — встретил меня в электромоторном отсеке старшина Леонид Гудзь.

В глазах его легко было прочитать решимость и возбуждение.

— Пожалуйста, — ответил я, окидывая взглядом подводников.

Они напряженно смотрели на старшину и избегали встречаться со мной взглядами.

— Комиссар дивизиона говорил, что каждый из нас должен неустанно расти. Правильно?

— Правильно.

— А вот Константин Тельный думает иначе...

— Смотря, как расти, — перебил я Гудзя. — Если физически, так ему, пожалуй, уже...

— Нет, физически с него, лентяя, хватит. Здоров, как бугай. — Гудзь метнул свирепый взгляд в сторону смеющихся матросов. — А учиться не хочет. Сдал зачеты — и на боковую.

— Ну, пусть хоть под водой отдохнет.

Мои шутливые слова заметно разочаровали старшину. Но он продолжал стоять на своем:

— Пока не прикажешь, ничего сам не догадается сделать, никакой инициативы.

Тельный — рослый парень с крупным горбатым носом, длинными руками и широкой грудью — смущенно переминался с ноги на ногу. Надо сказать, что все экзамены он сдал с оценкой «отлично», и начальники были им довольны.

Старшина Гудзь, видимо, хотел начать сложную дискуссию о Тельном. Мне же она показалась неуместной; у меня, как и у других офицеров, не было претензий к матросу. Поэтому я перевел разговор, предупредив подводников о возможности атаки и объяснив, что в штилевую погоду скрытость маневрирования чрезвычайно затруднена.

— В этих условиях надо действовать исключительно  точно и правильно, — закончил я свои наставления.

— Будет исполнено на отлично... — начал было Тельный, но тут же осекся под сердитым взглядом старшины.

— Постараемся, товарищ командир! — поправил матроса Гудзь.