— Нет, что ты! — резко возразил дядя. — Когда это я был трусом! Я еще им покажу!.. — и схватив большое полено, валявшееся у забора, приготовился к встрече с бандитами.

Вооруженные люди тем временем подошли к нашему двору, и широкоплечий еще издалека крикнул:

— Это дом Коции Иосселиани?

— Да, его дом! — хором и довольно недружелюбным тоном ответили моя мать и Кондрат.

— Добрый день, друзья! — продолжал кричать незваный гость, — а Коция где?

— Ушел в Ажару.

— Уже ушел? Меня зовут Сирбисто Навериани, а это мой друг Вети.

— Уай, боги мои! Добрый вам день, доброго счастья! — оторопела от радости мать. — А мы не думали...

«Вот он какой, наш Сирбисто!» — подумал я, с интересом всматриваясь в незнакомца.

Я тогда еще не мог знать, что передо мной стоял национальный герой моей маленькой страны, человек, который сыграл исключительно большую роль в деле свержения княжеской власти и освобождения Сванетии;

Сирбисто был одет не совсем так, как одевались остальные сваны. На нем были серая кепка, гимнастерка защитного цвета, перетянутая широким ремнем. На боку довольно низко висел большой револьвер. Брюки были заправлены в высокие сапоги.

Он все время улыбался, слегка щуря свои выразительные, с искорками затаенного смеха, умные глаза.

— Наследник Коции? — спросил вдруг Сирбисто, погладив меня по голове.

— Да, сын, — ответила за меня мать.

— Будешь учиться, из тебя выйдет образованный  человек, — заговорил Сирбисто. — Сваны будут учиться наравне с другими. Теперь у нас все люди равны.

— Да поможет эртобе бог! — отозвалась мать.

— Очень рад познакомиться с семьей нашего Коции. Мы идем с перевала, думали застать его дома... Давно не видел Коцию.

Мать и дядя стали приглашать дорогих гостей к столу, но те наотрез отказались, заявив, что у них очень мало времени, им надо повидать Виктора Дгебуадзе и моего отца, решить какие-то важные вопросы и ехать в Вольную Сванетию.

Сирбисто и его товарищ простились с нами и ушли в сторону Ажары.

— Помогут вам боги бедной нашей Сванетии! — пожелала им на прощание мать.

Путь в широкие страны

Отец теперь появлялся дома очень редко. Он с головой ушел в дела. Все работы по хозяйству легли на плечи мамы. Главным ее помощником стал я. Верочка тоже принимала посильное участие в работе.

Вставали мы до восхода солнца и шли на поле. Возвращались, когда становилось темно, уставшие, опаленные жарким солнцем. Но и на этом не кончался трудовой день. Маму ждали работы по дому.

Приходил отец чаще всего ночью. Его посещения были очень коронки. Придет, поцелует нас, спящих, и уходит опять. Меня не всегда будили. О приходе отца я узнавал только утром и очень огорчался, что не смог поговорить с ним.

Проходили месяц за месяцем. Незаметно подкралась осень. Началась уборка урожая.

В один из особенно знойных дней, когда даже птицы все куда-то попрятались и только шмели наполняли воздух знойным, напряженным гудением, мы обламывали созревшие початки кукурузы и в корзинах переносили в сарай. 

— Яро, поскорее, — торопила мать, хотя я и без того спешил, как только мог, — к вечеру может дождик пойти, сгниет кукуруза на корню.

К полудню мы успели перенести в сарай сорок корзин. Мать очень устала.

— Давай отдохнем немного, — предложил я.

— Что ты, Яро, разве можно в такое время отдыхать? Посмотри, какой урожай! Вспомни пословицу: «Дурак только сеет, умный и сеет и жнет».

— Немного отдохнем, — настаивал я.

В это время из-за деревьев показался отец. Он зашел домой всего лишь на несколько часов. Оказалось, что его срочно вызывают в город Сухуми.

— Уай, — сокрушенно воскликнула мама, — что-нибудь плохое случилось?

— Ничего не случилось, — успокоил ее отец. — Бандитов почти не осталось. Тенгиз только где-то скрывается с двумя-тремя друзьями. В моем отряде все живы-здоровы. Школу скоро откроем. Все хорошо.

Мы уже привыкли к тому, что отец почти не бывает дома, но его отъезд был для нас делом совершенно новым и серьезным.

Уезжая, отец оказал, что вернется через неделю. Но мы день за днем насчитали уже две недели, а его все не было.

С каждым днем становилось все холоднее. Начались дожди.

В эти дни нас навестил Гудал. Он как-то изменился, постарел. Лишь бросив взгляд на его шею, я признал его. Шея у Гудала была очень короткая и толстая; казалось, что голова растет прямо из плеч. Мы в это время собирались садиться за стол. На столе румянился свежевыпеченный чурек, в миске стоял мацони.

У сванов в гости ходили под вечер, особенно строго это правило соблюдалось в воскресные дни, когда люди отдыхали. Гудал же пришел к завтраку. Он оглядел всех нас, вытер усы, точно собирался целоваться, и сообщил новость:

— Наших детей будут учить. 

— А я-то думаю, какую новость сообщит ранний гость, — облегченно вздохнула мать. — Коции давно нет, никто не приходит к нам.

— Коция будет не скоро. Их, говорят, тоже учат в Сухуми. С ним уехал наш председатель Романов. Он передал, что всех, их задержат. Коция ученый человек у нас в Сванетии, а там он уже не такой ученый. Вот за него и принялись.