Читаем Огонь в океане полностью

Случай этот снова поставил нашу семью в тяжелое положение. Что делать? Идти назад в Ленкхери или продолжать путь? Отец настаивал на продолжении пути. Мать колебалась. Дядя принялся уговаривать возвратиться. 

— Чем кормиться будете? Чем?

— Поголодаем, а позориться больше не буду. Назад не пойду, — упорно твердил отец.

Кто знает, сколько бандитов было еще на этих пустынных дорогах. Огонь гражданской воины охватил Широкие страны. Эхо ее докатилось и до наших гор. Много вооруженных людей бродило по тропам. Озлобленные на все и всех, они были готовы ко всему. Человеческая жизнь для них ничего не стоила.

Чувство страха боролось во мне с самолюбием. Если мы вернемся, как посмотрят на нас люди, провожавшие нас в путь? Как будут издеваться надо мной мальчишки с дядиной улицы!

Самолюбие победило чувство страха.

— Пойдем в Дали! — решительно вмешался я в спор взрослых.

— Тебя не спрашивают! — оборвал меня отец. — Ты забыл, что ты ребенок.

— Нет, почему же, — обнял меня за плечи дядя. — Яро уже большой мальчик, к его советам тоже надо прислушиваться. Ну, ладно, коли и ты заодно с отцом, идемте.

Немало времени ушло на то, чтобы развязать вещи на спине Реаша, насыпать туда сколько оказалось возможным зерна, навьючить на себя. Все же в мешке еще оставалось порядочно кукурузы.

Из затруднительного положения нас вывела случайность.

К месту нашей вынужденной остановки подошел охотник из Мулажа старый Иванэ. Он бодро поприветствовал нас и тут же осведомился, что заставило нас остановиться в таком неудобном и опасном месте. Отец рассказал о случившемся.

— Продайте мне свою кукурузу, — предложил Иванэ. — Я ее здесь спрячу и перенесу за два раза домой. А вам дам за нее вот эту медвежью шкуру Ты, Коция, в Дали ее продашь и купишь муки. Хотя Дали и не относится к Широким странам, но находится на пути к ним, и жизнь там богаче, чем у нас кукурузу там всегда найдешь. 

Иванэ выручил нас как нельзя лучше. Теперь мы могли спокойно продолжать свой путь.

Поздно вечером мы добрались до селения Чубер и заночевали у родственников дяди. А утром были невдалеке от последнего трудного перевала — Хвары. Он отделял Сванетию от Дальского ущелья. Шесть месяцев в году перевал был совершенно непроходим.

Последний этап пути наступил. Мать помолилась богам, перекрестила всех нас, и тропинка спокойно повела нас вверх. Кончились лиственные леса, началось царство хвои.

По обе стороны тропинки красовались великаны сосны и ели. К полудню стали редеть и они. Становилось все холоднее. Хотя солнце и жарко палило, но лучи его здесь не приводили к изнеможению.

Появились альпийские луга. Вокруг все было залито цветами. Большие колокола рододендронов, синие гиацинты, золотые шафраны, белые и голубые колокольчики и сотни других цветов, казалось, соперничали в красоте и грациозности форм. Среди цветов гудели шмели и пчелы.

— Вот, наконец, и перевал. — Дядя вытер с лица пот.

Он и отец несли на себе довольно большой груз, и поэтому они устали больше, чем остальные.

— Отдохнем, — предложила мать.

— Нет, отдыхать нельзя, — покачал головой отец. — Надо перевалить засветло. После захода солнца здесь очень холодно. Видишь, снег кругом...

Действительно, и слева и справа к тропинке подступали белоснежные горы. Они не выглядели высокими. Казалось, что ледники были почти на одном уровне с ними.

— Вот, Яро, горные овощи, — показал отец на сочную траву.

Я сразу же узнал любимые лакомства.

Мы вплотную подошли к границе ледника. Точно огромной шапкой он накрывал, седловину перевала. Было очень интересно под палящим солнцем очутиться на льду. Я впервые в жизни видел ледник так  близко. Отец сказал, что здесь следует ненадолго остановиться и набраться сил для самого трудного участка пути. Все сняли с себя ношу и повалились на траву.

То же сделал и я. Но соблазн собрать горных овощей был так велик, что я тут же поднялся и принялся рвать обильно росшие вокруг съедобные травы.

Вскоре у меня в руках была целая охапка овощей. Я роздал их взрослым и Верочке. Все с удовольствием начали есть. Это был наш первый за день привал и первая еда после завтрака.

Дальнейший путь лежал по леднику. Где-то далеко внизу под толщей льда была земля. Но даже думать о ней казалось странным. Лед ослепительно сверкал на солнце. Все щурились и поминутно вытирали набегавшие на глаза слезы. Холод проникал через потрепанные чувяки.

Соблюдая старинные правила, гласящие: любой шум, даже человеческий голос могут вызвать трещину или обвал, мы шли, не разговаривая друг с другом.

Этому обстоятельству более всего, видимо, удивлялся ленивый Реаш. На него теперь не сыпались проклятия. Без привычной ругани он отказывался идти по скользкой поверхности, и его приходилось почти беспрерывно угощать палочными ударами.

На льду тропинки не было. Приходилось идти наугад. Впереди следовал дядя, знавший эти места по описаниям людей, бывавших в Дали. Он заблаговременно тщательно и долго консультировался по поводу пути со всеми, кто был в этих ледяных краях. За ним тянулась вся процессия.