Читаем Огонь в океане полностью

Через заборы, прямо на середину улицы, свисали неизвестные мне плоды и фрукты. Дядя коротко пояснял: «Это груши... грецкие орехи... каштаны». Но объяснения эти звучали для меня загадочно.

У дядиного дома нас ждали серьезные неприятности.

— Уай, Кати! Коция! Яро! Вера! — как ураган налетела на нас неизвестно откуда появившаяся тетя Мэайно.

Невысокая, тоненькая тетя Мэайно никак не была похожа на жену широкоплечего, красивого дяди Деавита.

— У нас дома несчастье, Деавит, — возбужденно обратилась она к своему мужу.

— Что случилось? — спокойно, но как-то сразу посуровев, спросил дядя, придерживая лошадь, которая, почувствовав приближение дома, беспокойно рвалась вперед.

— Пришли... пришли... непрошеные гости...

— Ну так что же? — перебил дядя. — «Непрошеные гости радуют хозяев своей неожиданностью». Разве ты забыла эту пословицу, Мэайно?

— Нет, это не такие... Тенгиз и его товарищи пришли...

— О-ах!.. — в один голос воскликнули отец и дядя Деавит.

Я тоже был поражен этим сообщением. Уже не раз слышал я от взрослых имя молодого князя Тен-гиза Дадешкелиани. Имя это всегда произносилось со страхом и скрытой ненавистью. Князь был неограниченным повелителем княжеской Сванетии, куда входило и село Ленкхери.

Приход князя в чей-либо дом означал, что его многочисленную челядь приходилось кормить изысканными кушаниями, а это вело к разорению. Кроме того, князь был жестокий человек, появление его в селе почти всегда сопровождалось убийствами. Если кто-либо из семьи хозяина не приходился ему по душе, то его избивали для потехи и  даже убивали на глазах родственников. В этом случае никто не смел оплакивать и жалеть несчастную жертву.

— Да, ты права, такой гость радовать не может, пусть задавит его черный сатана! — выговорил сквозь зубы дядя. — Давно пришли, сколько их?

— Недавно... Человек десять. Приказали кур и барана зажарить. Вот я и побежала тебя искать. лошадь им нельзя показывать, заберут сейчас же... Я слышала их разговоры, далеко собираются...

— А кур и барана режет кто-нибудь? А то и лошадь нам с тобой не нужна будет, зарежут нас вместо барана...

— Режут. Варлам режет... Лошадь надо спасать, без лошади нам не жить...

Наступила напряженная минута. Все обдумывали, как разумнее поступить.

— Хорошо, сделаем так: ты, Коция, и ты, Кати, пойдете с лошадью и ишаком по кукурузнику. У опушки заночуете... Там есть чем животных накормить. Вам я еду пришлю... Детей возьму с собой: Яро сразу влезет на чердак, на сене переспит, а Верочка будет с нами.

— Да, да, ты прав, Деавит, — поддержал дядю отец. Отец, мать, лошадь дяди и наш Реаш исчезли в кукурузнике. Лишь верхушки кукурузных стеблей шевелились, выдавая их присутствие.

Мы вчетвером продолжили путь. Меня охватила тревога. Способствовало этому и то, что Верочка, сидевшая на руках у дяди Деавита, ревела во все горло и рвалась в сторону кукурузника, где исчезли наши родители, и то, что на улице стало почти совсем темно, а впереди ночь на сеновале, соседство страшных гостей...

— Полезай по этой лестнице. — Я увидел бревно с зарубками, прислоненное к стене дома. — На сене подождешь Варлама, он принесет поесть. Лежи тихо. Варлам придет и покажет, куда надо идти и что делать. Полезай!

Я проворно взобрался по бревну наверх. Видя, что и я куда-то исчезаю, Верочка вновь расплакалась.  Она тянула ко мне свои ручонки и звала по имени. Зарывшись на чердаке в сено, я еще долго слышал ее тоненький голос.

На чердаке я постепенно успокоился. Появилось жгучее желание увидеть непрошеных гостей, так пугавших всех своим появлением. Князь мне представлялся высоким, худощавым, с большими, Закрученными усами, доходившими до сердитых глаз.

Не выдержав, я вылез из сена. Встать на ноги не решался, поэтому ползком начал осматривать чердак, пытаясь найти окошко или щель, чтобы посмотреть вниз в комнату.

Изучив весь чердак, я понял, что нахожусь над пустым сараем а не над помещением с гостями, и решил потихоньку перебраться на, другой чердак, над помещением, где были гости.

Подойдя к лестнице, я столкнулся лицом к лицу с мальчиком, лезшим наверх. Это был Варлам, мой двоюродный брат, сын брата моей матери Григола, убитого кровными врагами. Я ни разу не видел Варлама, он рос сиротой без отца и матери, умершей вслед за мужем. Мальчика все родственники жалели и любили.

Мы молча обнялись и поцеловали друг друга. Затем он сунул мне горячий чурек и кусок сыра.

Закусив, я шепотом объяснил Варламу, что хочу посмотреть на князя и его свиту. Варлам признался, что и ему хочется на них посмотреть, хотя дядя и тетя запретили входить в помещение гостей.

После довольно долгого совещания мы решили осуществить свое намерение. Осторожно слезли на землю и ползком стали пробираться к чердаку, под которым было помещение для гостей.