Читаем Огонь на солнце полностью

Конечно, все зависит от того, каким образом подают милостыню. Никогда не забуду, как я в детстве встречал Рождество. Местные алжирские христиане собирали корзинки с едой для меня, моей матери и моего маленького брата. Они входили в нашу жалкую развалюху и радушно улыбались, явно гордясь своим благородным поступком. Они смотрели сначала на маму, потом на меня и Хусейна, ожидая благодарности. Сколько раз я мечтал швырнуть эти проклятые консервы им в лицо.

Я опасался, что родители этих детей испытывают ко мне подобные чувства. Хорошо бы напомнить им, что они вовсе не обязаны выражать мне благодарность за добрые дела.

— Рад был помочь вам, друзья мои, — сказал я. — Но мною на самом деле двигали эгоистические побуждения. В Священном Коране сказано: «Те деньги, которые вы пустите на ветер, должны быть отданы родителям, ближайшим родственникам, сиротам, нищим и странникам. Горе вам, ибо что вы делаете с вашими деньгами! Аллах видит все!» Поэтому если я и трачу несколько киамов на добрые дела, то этим только облегчаю свою совесть после ночной пирушки с двумя белокурыми близнецами из Гамбурга.

Я заметил, что кое-кто из моих визитеров заулыбался. Это внушило мне уверенности.

— Даже если это так, — сказала молодая мать, — мы все равно благодарны вам.

— Меньше года назад я сам был беден. Иногда мне приходилось есть через день. Порой мне было негде ночевать, и я спал в парках и заброшенных домах. Теперь удача улыбнулась мне, и я всего-навсего возвращаю долг. Вспоминаю, с какой добротой все относились ко мне, когда я был в беде. — Все это было далеко от истины, но с моей стороны звучало чертовски благородно.

— А теперь мы покинем вас, о шейх, — сказала женщина. — Вам, наверное, пора отдохнуть. Мы просто хотели узнать, не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь… Мы были бы рады помочь вам.

Я внимательно посмотрел на нее, оценивая искренность ее намерений.

— Я тут разыскиваю двух молодцов, — заговорил я, — Он Чонга, торговца детьми, и убийцу Пола Яварски. Если вы что-нибудь узнаете о них, я буду весьма благодарен за информацию.

— Пусть Аллах дарует тебе мир и благополучие, шейх Марид Аль-Амин, — пробормотала женщина, пятясь к дверям.

Я заслужил эпитет! Она назвала меня Маридом Правдолюбивым.

— Аллах Йизалимак, — ответил я. И был искренне рад, что они наконец ушли.

Через час заявилась сестра и сообщила, что мой лечащий врач подписал распоряжение о выписке из больницы. Прекрасно! Я позвал Кмузу, и он принес мне чистую одежду. Новая кожа оставалась чрезвычайно чувствительной и уязвимой, отчего процесс одевания стал сушим мучением. Но я все равно был счастлив возможности вернуться домой.

— Этот американец Морган хочет видеть вас, яа Сиди, — сказал Кмузу. — Он должен что-то сообщить вам.

— Кажется, меня ждут хорошие новости, — заметил я, забираясь в автомобиль. Кмузу закрыл за мной дверцу, обошел автомобиль и сел на сиденье водителя.

— Вас еще ждут некоторые деловые вопросы. У вас на столе лежит большая сумма денег.

— Догадываюсь. Там должно быть два пухлых конверта, один от Фридлендер Бея, второй — моя доля выручки от клуба Чири.

Кмузу покосился на меня.

— У вас уже есть план, как потратить эти деньги, яа Сиди? — спросил он.

Я улыбнулся:

— Держишь темную лошадку?

Кмузу нахмурился. Я вспомнил, что он начисто лишен чувства юмора.

— Вы теперь очень богаты, яа Сиди. С этими деньгами у вас более ста тысяч киамов. С таким богатством можно совершить много добрых дел.

— А я и не знал, Кмузу, что ты ведешь такой строгий учет моих финансов. — Я уже подумывал о добрых делах. Бесплатная клиника для бедных в Будайене или благотворительная столовая были на мой взгляд самыми подходящими ориентирами. Моя реакция не на шутку растрогала Кмузу.

— Ах, как неожиданно, как замечательно! — воскликнул он. — Я всей душой одобряю ваше решение!

— Вот и хорошо, — кисло выдавил я, обдумывая, как построить дальнейшую речь новоявленного филантропа. — Не хочешь ли ты сам заняться этим? Все мое время отнимают дела Абу Адиля и Яварски.

— Я буду чрезвычайно рад. Не думаю, что у вас хватит денег на клинику, яа Сиди, но обеды для бедных — благородный жест.

— Хочется, чтобы это стало не просто жестом. Когда у тебя будут готовы планы и смета, дашь взглянуть.

Самым замечательным в этом разговоре было то, что наконец мне удастся направить энергию Кмузу в другое русло и держать его на некотором расстоянии.

Когда я вошел в дом, Юсеф осклабился и ответил мне поклоном.

— Приветствую вас у себя дома, о шейх! — торжественно возгласил он. После некоторой борьбы он отнял у Кмузу мой чемодан, и вдвоем они проследовали за мной по коридору.

— Вашу квартиру еще ремонтируют, яа Сиди, — тараторил по пути Кмузу. — Я перенес вещи в западное крыло. Квартирка на первом этаже, подальше от вашей матери и Умм Саад.

— Спасибо, Кмузу. — Я уже целиком ушел в мысли о предстоящей работе. Тратить драгоценное время на выздоровление я больше не мог. — Морган все еще там или мне позвонить ему?

— Он в приемной офиса, — встрял Юсеф. — Все в порядке?