Читаем Огонь на солнце полностью

— Об этом я тоже не хочу слышать. Мы с Иржи никогда не одалживали денег.

— Разумеется, но сейчас у тебя другая ситуация. Какую пенсию тебе платит полицейское управление?

Она с отвращением отбросила полотенце.

— Треть жалованья Иржи, всего-навсего. И еще с поклонами толкуют мне что-то об отсрочке. Скорее всего, я смогу получать пенсию не раньше чем через полгода. Последнее время мы еле держались на плаву. А теперь я вообще не представляю, как свести концы с концами. Придется подыскивать жилье подешевле.

Я знал, что более дешевого места растить детей, чем Хаф-аль-Хала, быть не может.

— Хм… — пробормотал я. — Послушай, Индихар, ты ведь уже заслужила оплачиваемый отпуск. Давай я заплачу тебе за две-три недели вперед, и ты сможешь посидеть дома с Захрой, Хакимом и малышом Иржи. Или используешь это время, чтобы подработать где-то на стороне…

Брэнди вернулась к стойке и негодующе плюхнулась рядом со мной.

— Сукин сын, не дал мне чаевых.

Я посмотрел на нее. Видимо, по уму она могла бы составить прекрасную пару Фуаду.

— Я тебе говорил, для Кмузу — бесплатно. Я не хочу его надувать.

— Он что, твой любимчик? — язвительно поинтересовалась Брэнди.

Я посмотрел на Индихар.

— Тебе очень нужна здесь эта сучка? — спросил я.

Брэнди соскочила со стула и направилась в гримерную со словами:

— Ладно, замяли.

— Марид, — с восхитительным самообладанием отвечала Индихар, — оставь меня в покое. Не надо денег, отпусков, подарков. Хорошо? Дай мне только делать то, что я считаю нужным.

Спорить с ней я больше не мог.

— Как хочешь, — сказал я и вернулся к столику, за которым сидел Кмузу.

Я искренне хотел помочь Индихар, все более проникаясь к ней уважением. Пропустив пару стаканчиков, чтобы убить время, я просидел в клубе до восьми вечера. Пришла Чири с ночной сменой, и Индихар сняла кассу, заплатила девочкам и ушла, никому не сказав ни слова. Я подошел к стойке поприветствовать Чири.

— Индихар держится молодцом, — заметил я ей.

Она сидела за стойкой и наблюдала за посетителями, которых было общим числом семь-восемь.

— Вчера Индихар исполнилось двадцать, — проговорила Чири каким-то чужим голосом. — Индихар знала Иржи всю свою жизнь. Они вместе выросли в одной небольшой деревеньке. Иржи ей всегда нравился, и, когда родители сказали, что выдадут ее за Шакнахая, она очень обрадовалась.

Чири нагнулась и вытащила свою бутылочку тенде, плеснула с полстакана и отхлебнула.

— Детство Индихар было ничем не примечательным, — продолжала юна. — Ее родители были людьми старомодными, со свойственными возрасту предрассудками. Она выросла в Египте, где согласно словам старцев девушки, пьющие воду из Нила, вырастают чересчур страстными. Они утомляют своих бедных мужей. Поэтому там девушки перед свадьбой подвергаются ритуальному обрезанию.

— Так же, как и во многих мусульманских провинциях?

Чири кивнула.

— Деревенская повитуха совершила обрезание Индихар и приложила к ране луковицу и соль. После этого Индихар неделю лежала в постели, и мать кормила ее цыплятами и плодами граната. Когда она встала, мать дала ей новое, только что сшитое платье. В подкладку его был зашит клитор Индихар. Они пошли на берег Нила и бросили платье в реку. Меня передернуло:

— Зачем ты мне все это рассказываешь? Чири отхлебнула еще глоточек тенде.

— Чтобы ты понял, как много значил Иржи для Индихар. Она говорила, как болезненно обрезание, но она радовалась, что прошла через него. Это значило, что она наконец стала взрослой женщиной и могла выйти замуж за Иржи с благоволения родителей и друзей.

— Кажется, меня это не касается, — сказал я.

— Тебя действительно не касается ее финансовое положение. Оставь ее в покое, Марид. У тебя добрые намерения, и после смерти Иржи благородный поступок — предложить помощь вдове, но Индихар не нужны наши деньги, и не стоит донимать ее предложениями о помощи.

Я поник.

— Кажется, теперь я понял, — пробормотал я. — Спасибо, что вразумила.

— С ней все будет в порядке. Если ей случится попасть в беду, обратится к нам. А сейчас познакомь меня с Кмузу. Мне нравится этот парень.

Я удивился:

— Ты хочешь разбудить мою ревность? Кмузу — не компанейский парень, ты проглотишь его с потрохами.

— Я только попробую, — сказала она, сверкнув своей великолепной каннибальской улыбкой. Еще один выстрел в темноте.

— Чири, — сказал я, — как ты думаешь, что значат буквы «А.Л. М.»?

Она на минуту задумалась.

— Ассоциация лесбиянок-матерей. Эта девочка Ханина, что танцевала у Френчи, выписывала их газету. А почему ты спрашиваешь?

Я прикусил губу.

— Нет, не то. Если придет на память что-нибудь другое, дай мне знать.

— О'кей, дорогуша. Это загадка?

— Загадка.

— Подумаю. — Она отхлебнула тенде и оценила свое отражение в зеркальной стенке над моей головой. — А я слышала, ты выбросил все свои лекарства? Вот уж не ожидала, что ты решишься. Хочешь найти средство поэффективнее?

— Да. Я выкинул таблетки после гибели Иржи. Лицо Чири стало серьезным.

— А-а-а…

Несколько минут прошло в неловком молчании. Наконец я заговорил:

— Временами сильно тянет, но пока я смог удержаться.