– Странно, почему-то я вам доверяю... – помедлив, произнес Спези. – Страдивари покупал дерево, которое заготавливали у подножия Апеннин и неочищенным сплавляли по рекам По или Адижа. Дойдя до Венеции, оно хранилось в отстойниках. Поставщики поступали так исключительно ради своего удобства, но тошнотворные грязные воды в корне меняли свойства материала – они раскрывали его поры. Когда дерево попадало в мастерскую, Страдивари не сушил его, а сразу начинал вымачивать в растворе собственного приготовления. Насколько я знаю, это была смесь буры, морской соли, фруктовой смолы, кварца и других минералов, а также цветного венецианского стекла. Проходили месяцы, если не годы, пока дерево впитывало все эти элементы. Как они влияли? Удивительно, сложно, чудесно! Они сохраняли: бура уплотняла древесину, делала ее тверже и жестче. Кварцевая мука и стекло предохраняли ее от древоточцев, а заодно заполняли собой полости, придавая звучанию великолепную чистоту. Фруктовая смола защищала от грибка. Разумеется, настоящий секрет состоял в пропорциях, которые, господин Пендергаст, я вам не открою.

Фэбээровец кивнул.

– Я успел сделать сотни скрипок из дерева, которое заготовил таким образом. Я менял пропорции веществ, менял сроки вымачивания, и звук инструментов получался высокий и чистый. Но он был груб. Чего-то все равно не хватало. Чего-то, что ослабило бы вибрации и обертоны.

Доктор помолчал.

– Вот эту проблему и решил гений Антонио Страдивари. Маэстро изобрел особый лак.

Спези перебрал несколько окон меню на компьютере, и на экране возникла черно-белая картинка – сильно изрезанный ландшафт, похожий на изображение горной гряды.

– Это лак Страдивари под электронным микроскопом, тридцатитысячекратное увеличение. Видите, слой не гладкий, каким его видит невооруженный глаз. Нет, миллиарды микроскопических трещинок поглощают и смягчают грубые вибрации и резонанс во время игры. Вот он – истинный секрет скрипок Страдивари. Проблема в том, что состав лака невероятно сложен: там и вареные насекомые, и органические и неорганические вещества. Анализ провести невозможно – для проб у нас чересчур мало лака. Его нельзя соскрести с поверхности скрипки – инструмент погибнет. Но даже если взять худшую скрипку Страдивари, все равно ничего не выйдет, потому что такие инструменты были экспериментальными, а состав лака постоянно менялся. Убить пришлось бы скрипку именно золотого периода. Еще понадобилось бы проникнуть внутрь самой древесины, чтобы исследовать состав раствора, а потом и область контакта дерева с лаком. Вот потому-то мы и не можем узнать точно, как творил Страдивари.

Доктор отошел от экрана.

– И даже заполучи мы все рецепты, это не гарантировало бы успех. Страдивари, зная то, чего не знаем мы, умудрялся создавать и весьма заурядные скрипки. Были ведь и другие условия, благодаря которым на свет рождались великие инструменты – и эти факторы не подчинялись гению маэстро. Взять хотя бы качество древесины.

Агент ФБР кивнул.

– Ну, господин Пендергаст, я рассказал все, что мог. – Глаза Спези лихорадочно загорелись. – Пришло время для этого. – Раскрыв кулак, он разгладил визитку Пендергаста. И только сейчас д'Агоста сумел прочесть, что написал на ней фэбээровец:

«Грозовая туча».

Глава 62

Спези сжимал карточку в дрожащей руке.

– Возможно, – кивнул Пендергаст, – будет лучше, если вы сначала расскажете сержанту д'Агосте историю этой скрипки?

Взгляд Спези наполнился грустью.

– «Грозовая туча» была величайшим творением Страдивари. Она передавалась по цепочке от виртуоза к виртуозу – от Монтеверди до Паганини и дальше. При ней вершилась история музыки. На ней играл Франц Клемент на премьере концерта Бетховена для скрипки. На ней играл сам Брамс на премьере Второго концерта для скрипки. И Паганини – на первом итальянском представлении всех его двадцати четырех каприччио. А затем, накануне Первой мировой войны – со смертью виртуоза Лучиано Тосканелли, да проклянет его Бог, – скрипка исчезла. На закате своих дней Тосканелли совсем выжил из ума, и кое-кто говорит, будто он сломал инструмент. По другой версии, «Грозовая туча» пропала во время войны.

– Она не пропала.

– Хотите сказать, – резко выпрямился Спези, – она где-то хранится?

– Синьор доктор, если позволите, я задам еще несколько вопросов. Что вы знаете о праве владения «Грозовой тучей»?

– Это одна из ее загадок. Скрипкой владела семья, которая, по словам, приобрела ее напрямую у самого Страдивари. Инструмент передавался от отца к сыну только номинально – его постоянно брали взаем виртуозы. По традиции, многие скрипки Страдивари находятся во владении богатых коллекционеров, которые предоставляют их в долгосрочный заем музыкантам. Так было и с «Грозовой тучей». Если же скрипач умирал или, к несчастью, проваливал концерт, инструмент возвращался в семью владельцев и переходил к следующему музыканту. За «Грозовую тучу» постоянно боролись. Разумеется, имя семьи сохранилось в секрете – ее члены не хотели, чтобы им досажали честолюбивые скрипачи. Тайна имени владельца – это одно из условий займа.