Читаем Огонь и лед полностью

Он улегся на живот, вытянул передние лапы, так что они почти касались предводительницы, и затих, не сводя глаз с больной. Он видел, что Синяя Звезда совсем ослабела, у нее больше не было сил даже на кашель. В темноте Огнегрив слышал ее частое и хриплое дыхание, с наступлением ночи становившееся все реже и тише.

Дыхание оборвалось перед самым рассветом. Огнегрив почти задремал, но тут же очнулся от страшной тишины. Снаружи, из лагеря, тоже не доносилось ни звука, как будто все племя на мгновение затаило дыхание.

Синяя Звезда лежала неподвижно. Огнегрив знал, что сейчас она вместе со Звездным племенем борется за свою жизнь. Однажды он уже видел, как предводительница потеряла одну жизнь. Вся шерсть у него поднялась дыбом при виде жуткого покоя, сковавшего тело Синей Звезды, но Огнегрив понимал, что может только ждать.

Внезапно Синяя Звезда вздохнула.

— Это ты, Огнегрив? — слабо позвала она.

— Да, Синяя Звезда, — прошептал Огнегрив. — Я здесь.

— Я потеряла еще одну жизнь, — голос предводительницы был слаб, но Огнегрив, вне себя от облегчения, подбежал к ней и лизнул в голову между ушами, как делала Златошейка. — Когда я потеряю еще одну, то уже не смогу вернуться.

У Огнегрива встал ком в горле. Ему было больно при мысли о том, что племя может навсегда лишиться своей предводительницы, но страх потерять друга и наставницу был гораздо сильнее.

— Позвать Щербатую?

— Лихорадка прошла, — медленно покачала головой Синяя Звезда. — Я чувствую себя хорошо. Мне нужен только отдых.

Хорошо, — кивнул Огнегрив. Серый рассвет начал просачиваться сквозь полог из лишайников, и неожиданно Огнегрив почувствовал, что умирает от усталости. Синяя Звезда словно читала его мысли.

— Ты устал, — тихо сказала она. — Иди поспи.

— Хорошо, — снова отозвался Огнегрив и побрел к выходу. От долгой неподвижности лапы у него занемели и не слушались. — Тебе что-нибудь нужно?

Нет. Только скажи Щербатой, что произошло, — ответила Синяя Звезда. — Спасибо, что посидел со мной. Огнегрив хотел заурчать, но звук застрял в горле. «Сейчас не время для чувств», — подумал он и вылез из пещеры.

После сумрака пещеры утренний свет на мгновение ослепил его. Ночью выпал снег. Огнегрив удивленно захлопал глазами — никогда раньше он не видел снега. Когда он был котенком, Двуногие зимой не выпускали его на улицу, боясь, что малыш может простудиться. Огнегрив слышал только, как старейшины племени рассказывали про белый покров, укрывающий землю.

Кивнув Частоколу, сменившему Долгохвоста на посту у входа в пещеру, Огнегрив осторожно ступил на странную белую поверхность. На ощупь она оказалась холодной и влажной и весело заскрипела под лапами.

На поляне стоял Коготь. Снежинки падали на его серую спину и не торопились таять. Огнегрив услышал, как глашатай приказывает присыпать листьями стены детской, чтобы уберечь малышей от холода.

И еще необходимо выкопать глубокую яму, в которой мы будем хранить еду, — распоряжался он. — Обложите яму снегом, наполните и снова присыпьте снегом. Надо использовать его, пока не растаял! Воины засуетились, торопясь исполнить приказания глашатая.

Кисточка, Долгохвост! Соберите охотничьи отряды! Надо наловить как можно больше дичи, пока она не попряталась в свои норы до первой капели, — Коготь остановился, увидев Огнегрива. — Ты можешь остаться, — разрешил он. — Я знаю, что тебе надо отдохнуть. Сегодня от тебя будет немного проку на охоте.

Огнегрив поднял глаза, чувствуя вскипающую ненависть.

Сначала я должен проведать Пепелюшку! — отрезал он.

Коготь спокойно выдержал его гневный взгляд.

Как чувствует себя Синяя Звезда?

Огнегрив поежился, как от холода. Он не доверял глашатаю. Однажды Синяя Звезда уже солгала ему не рассказав о потерянной жизни, значит, и его никто не тянет за язык!

Я не целитель, — мотнув головой, буркнул он. — Откуда мне знать?

Коготь презрительно фыркнул и отвернулся, продолжив отдавать распоряжения на день. Огнегрив пошел к пещере целительницы, с облегчением оставив за спиной утреннюю суету. Как-то там Пепелюшка? Сердце его сжалось от нехорошего предчувствия.

Щербатая! — тихонько позвал он.

Тихо ты! — высунулась из Пепелюшкиного гнезда целительница. — Она только что уснула. Тяжелая бедняжке выдалась ночка! Пришлось дать ей маковые зерна, чтобы облегчить боль.

— Она будет жить? — прошептал Огнегрив, чувствуя нарастающую дрожь в лапах.

— Я не могу загадывать даже на ближайшие несколько дней, — вздохнула целительница. — У нее внутри все разорвано, а одна лапка сломана в нескольких местах.

Но она же срастется, правда? — с надеждой спросил Огнегрив. — Пепелюшка обязательно поправится! К сезону Юных Листьев она снова сможет тренироваться!

Щербатая с жалостью покачала головой.

Нет, мой хороший… Что случилось, то случилось. Пепелюшке уже никогда не стать воином.