Читаем Огневица полностью

– Ой, ты что, всерьез думала, что я не узнаю Главу Школы Дейва? – продолжала потешаться Кажена. Она вскинула брови и прижала тонкий палец к щеке, зацокав языком. Потом опустила руку, и ее взгляд стал острым, как нож. – Надо же, и правда думала. Впрочем, чего еще ждать от простой кметки? Ты ничем не заслужила подарок судьбы. Он достался тебе по чистой случайности!

Кажена в несколько быстрых шагов оказалась перед Итридой, и бродяжница едва сдержалась, чтобы не отступить – столько ненависти горело в глазах дочки купца.

– Почему именно ты? – прошипела Кажена, зло прищурившись. – Почему именно тебя принял огонь? Столькие пытались… Я сама хотела, но она не позволила. Сказала, что я ей нужна живой, нужен мой ум и связи… А мне нужна была эта сила! Если бы я стала огневицей, мне бы не пришлось путаться с Опаленными. И жертвовать братом, чтобы перестать быть вещью и наконец решать за себя, как мне жить!

Кажена стиснула ворот Итриды и притянула ее так близко, что бродяжница ощутила на лице ее дыхание – девушка пахла вином и какими-то снадобьями, которых Итрида не смогла распознать.

Кажена намеревалась сказать что-то еще, но Итрида взяла ее за запястья и стиснула пальцы. Кажена тихо вскрикнула. Кем бы она себя ни возомнила, но она все равно была слабее Итриды. Бродяжница поймала серо-голубой взгляд и позволила огню затопить собственную непроницаемую тьму. Глаза Кажены расширились, она замерла, завороженная танцем пламени в зрачках противницы. Опаленные недовольно заворчали и качнулись вперед, но Итрида уже оторвала от себя руки дочери купца и несильно оттолкнула ее. Кажена покачнулась и чуть не упала с невысоких ступенек. Она отступила, продолжая глядеть на Итриду расширившимися глазами.

– Не желаю тебя слушать, – голос бродяжницы звучал низко, почти по-мужски. – Веди меня к своей госпоже.

– Откуда ты…

– Ты же сама сказала, – Итрида вздернула бровь и насмешливо осмотрела Кажену с головы до пят. – Она не позволила тебе прикоснуться к огню. Должно быть, сочла слабой. Решила, что ты не справишься. Или же просто не доверяла.

– Тварь!!! – Кажена снова метнулась к ненавистной бродяжнице, выхватывая из-за пояса длинный – почти с локоть – кинжал и скаля зубы, как навья. Но ее перехватили широкие ручищи, украшенные белеющими в темноте шрамами и переплетением многочисленных кожаных ремешков.

– Госпожа не велела, – голос Казимира едва угадывался в этом хриплом скрипучем звуке. Как будто Кожемяка разговаривал слишком редко, и его горло забыло, как исторгать речь.

– Она оскорбила меня!

– Она делает это нарочно. Надеется вызнать у тебя что-нибудь полезное. Не позволяй ей так легко одержать над собой верх. Госпожа не за поспешность тебя выбрала. И она вправду ждет.

– Пусти, – Кажена дернула руками, и Казимир разжал пальцы. Кажена сдула упавшую на лоб прядь и сжала губы в тонкую нитку. Потом, не глядя на Итриду, сделала знак Опаленным, и те окружили Огневицу плотным кольцом.

– Только попробуй что-нибудь учудить – и от твоих друзей останется лишь пепел, – бросила Кажена через плечо и пошла к терему, вздернув голову и покачивая бедрами. Казимир встал за ней, словно прикрывая сестру от ненависти Итриды. Но бродяжница не могла ничего сделать, даже если бы захотела. Сначала ей нужно было увидеть Бояну и Храбра и убедиться, что ее друзья живы и в самом деле в плену. Или же понять, что ее обманули, и выпустить огонь на свободу – ведь он никуда не исчез. По-прежнему бурлил под кожей, готовый в любой миг обрести тот облик, который Итрида ему укажет.

Ветви навьего леса проступили въяве, на мгновение перечеркнув мир изломанными черными полосами, и среди этих ветвей мелькнул огненный мех и янтарные глаза. Впервые с мгновения, когда Итрида повстречалась с Огнь-Камнем, она снова ощутила свою волчицу.

В темноте улыбка Огневицы была не видна. Но если бы Кажена обернулась, вряд ли она сохранила бы уверенность в том, что сумела сломить свою противницу.

Люди и Опаленные миновали двор, вошли в сени и пошли по длинному коридору вглубь дома. Повсюду царила тишина и покой; им не встретился ни один человек, вокруг не мелькало даже тени. Птицелюды двигались так тихо, что Итрида волей-неволей оглядывалась, проверяя, следуют ли за ними жуткие провожатые.

– Поздновато ты надумала бежать, – насмешливо бросила Кажена, подметив, как Итрида оборачивается. Бродяжница не стала отвечать, но и оглядываться перестала.

Внутри терема было так же богато, как и снаружи. Шаги скрадывали мягкие ковры, устилавшие пол. На стенах не было ни пяди пустого места – все в рисунках и изразцах, сейчас одинаково серых в темноте. Итрида думала, что купцовы дети приведут ее в какую-нибудь клеть или поруб и запрут там, но они остановились перед плотно прикрытой дверью, на которой сшиблись два нарисованных петуха – черный и красный. Перьев вокруг них было поровну, но острые шпоры черного касались беззащитного живота красного. Созданные рукой неизвестного Мастера, птицы выглядели живыми, застигнутыми в последнюю секунду перед тем, как одну из них настигнет смерть.

Кажена трижды стукнула в дверь кулаком.