– А ты, похоже, не только по кустам хорониться умеешь, бродяжница, – криво усмехнулся дейвас. Даромир потянулся и положил голову на колени Итриде, предостерегая ее от споров с дейвасом. Огненосица сделала вид, что не услышала обращения Болотника. Итрида хотела было достать второй кинжал, но вместо этого запуталась пальцами в мягких волосах Дара. Прикосновение успокоило ее, но ответа девушка по-прежнему ждала, и дейвас это понял.

– О нем и говорю. Совий Буревестник не только правая рука главы Школы. Он еще и супруг Ясмены Лунницы. Той, что хранит Серую Чащу. Той, что вернула лаум в Беловодье. И именно к ней мы и пойдем.

– Опять лес, – застонал Даромир. Храбр утешительно похлопал его по плечу.

Глава 17. Хранительница Чащи

Ветер гнал мелкие волны по темной воде, и она дрожала, словно от недовольства.

– Похоже, Хранительница не рада гостям, – заметила Бояна.

– Река – это не Ясмена, – насмешливо покосился на нее Марий. – Это страж. Граница. Река не подчиняется никому, даже богам. И если она не растворила мост за столько весен, значит, позволила сохранить пуповину между двух миров.

– Что же, даже эта… Лунница не может ей приказать? – недоверчиво спросил Даромир, касаясь реки, из которой вчера так жадно умывался, кончиком сапога. В ответ мелкая волна неожиданно плеснула в него, едва не замочив штаны. Шехх с проклятиями отскочил от разыгравшейся воды.

– Нет, – отрезал дейвас. Потом криво улыбнулся и закончил:

– Но она может с ней договориться. А сейчас помолчите.

Бродяжники послушно заткнулись и даже отошли на пару шагов. Дейвас, напротив, приблизился к Чернице и вытянул над ней руку. Темная вода заволновалась, закрутилась маленьким водоворотом там, куда падала тень от его пальцев. Итрида вытянула шею, давя желания встать рядом с огненосцем и понимая, что сейчас она ему лишь помешает. Волчица внутри царапнула девушку когтями, прижимая уши и беззвучно скалясь. Итрида отмахнулась от нее: она и сама знала, что к водной ворожбе ей путь закрыт. Но посмотреть, а дадут боги, и почувствовать ее отголоски Итриде было до ужаса любопытно. Волчица взрыкнула, но послушно попятилась, не пролившись в вены расплавленным золотом.

Рука дейваса чуть засветилась, и речная вода вдруг взвихрилась, едва не облизывая его пальцы. Мелькнул серебристый бок мелкой рыбешки, удивленно разевающей рот, лохмы зеленой тины и костяная пустота покинутой ракушки, потянуло прохладой и запахом ила. Марий чуть побледнел. Он смотрел на воду не отрываясь и шептал что-то монотонное и густое, как размокшая от дождей глина. Бродяжники заворожено глядели, как рыбешки, ракушки и прочая муть, которую прихватила с собой волна, рухнули, расплескавшись по подгнившим мосткам, медленно выступающим над поверхностью реки. Казалось, обглоданные временем доски должны рассыпаться от одного только взгляда. Чем дольше Итрида на них смотрела, тем сильнее удивлялась, как эти шаткие опоры, трухлявые, обмотанные ряской перекладины и насмешливо зияющий дырами настил способны удержаться вместе?

Но мост выступал все сильнее, обрушивая в реку потоки воды, пенящиеся у его основания, и наконец поднялся полностью, протянувшись от живого леса к лесу мертвому.

– Он точно под нами не сломается? – Бояна легонько пнула ближайший столбик и переменилась в лице, когда деревяшка подломилась, отчего первые доски мостков перекосило набок. Марий вместо ответа просто поднялся на переправу и пошел вперед, не оглядываясь и не проверяя, следуют ли бродяжники за ним. Итрида пожала плечами и запрыгнула на мост, следом махнул Даромир, а за ним и Бояна. Храбр шел последним, ступая медленно и тяжело и подолгу пробуя ногой доски, прежде чем ступить на них.

О тени неуверенности, мелькнувшей на лице дейваса, Итрида решила умолчать.

Шли они медленно, тщательно выбирая, куда поставить ногу. Чем ближе становился серый берег Нави, тем спокойней выглядел Марий. Итрида не видела его лица, но заметила, как дейвас забросил меч обратно в ножны и расслабил плечи.

Наконец Итрида не выдержала:

– Ты совсем не боишься? Ведь если молва говорит правду…

– Молва не знает и половины правды, воровка. На самом деле Чаща место куда более жуткое, чем треплются глумцы на площадях. Но ты права: я не боюсь. Хранительница Чащи открыла для меня дорогу, по которой я могу приходить к ней в любое время, и ни одна навья тварь не посмеет и близко подойти.

– Нас ты тоже проведешь этой дорогой?

Мост кончился, и Марий спрыгнул на мелкий серый песок. Следом за ним спустились бродяжники и выстроились цепочкой, во все глаза разглядывая навий лес, неподвижно застывший в нескольких десятках шагов от них. Марий тоже посмотрел на изломанные ветви и улыбнулся, словно что-то вспомнил. Потом подошел к Итриде и чуть наклонился к ней, обдав запахом мускуса и хвои:

– Тебя – да. А вот твои приятели будут добираться сами.

С земли вдруг взвился густой белый туман, мигом затянувший берег и скрывший из виду всех, кто на нем был, кроме Итриды и Мария. Бродяжница возмущенно вскрикнула. Колдун схватил ее за запястье и крепко стиснул, не давая вырваться.