— И всё-таки, это возможно! — прошептал, чувствуя стыд, нельзя было терять контроль и тем самым позволить змею самостоятельно взять власть над телом.

Вернулся Яр. Удивленно взглянув на хозяина, тут же исчез, чтобы появиться со сменным платьем. Не спрашивая ни слова, положил рядом и пропал. Горан ощущал опустошение внутри. Сознание было чистым, как утренний снег, а вот сил не осталось совсем.

Скрыв наготу, выдохнул и побрел к столу. Порошки, травы и склянки, уже были там, серебряные весы тускло мерцали рядом. Немного повозившись, отставил в сторону пузырек с готовым зельем и сел читать грамоты, которые нужно проверить к совету.

Когда до рассвета оставалось не более часа, выпил яд. Состав не смертелен даже для обычного человека, но вызывает резь внутри, слабость и нездоровый цвет кожи. Учитывая скорость восстановления, основные симптомы пройдут к вечеру, а к полуночи не останется и следа. Сейчас же лучше всего уснуть, так проще.

Стянув с постели пару одеял, разделся и лег подальше прямо среди золотых россыпей. Сон пришел быстро. Однако стоило сознанию князя затуманиться, как глаза его открылись, вспыхивая золотисто-алым светом. Уверенно поднявшись, он оглядел себя. Возникшие вокруг золотистые всполохи обратились в одежды. Подойдя к столу, вынул несколько чистых листов пергамента и принялся что-то спешно записывать.

— Это змей! — прошептал Яр, что темным силуэтом стоял у одной из стен. — Нужно немедленно разбудить хозяина!

— Не смей, — остановила его Чаяна, оказавшаяся рядом.

Горан услышал их. Он поднял горящие огнем глаза. Тени почтительно склонились, выражая покорность.

Глава 60 Вести

— Опять киснешь?! — заметила, вошедшая в горницу, Зоряница. — Взбодрись, посмотри, весна за окнами. Пойдем в саду погуляем или, хочешь, гусляров позову? Давай повеселимся хоть в последний день!

— Не беспокойся, завтра я уже буду на пути в Зеяжск, тогда и порадуюсь, — ответила Огнеслава.

— Да уж, муженек быстро всё подготовил, я надеялась, дольше провозится, — надула губки сестра. — До сих пор гадаю, с чего он вдруг так к тебе проникся. Точно ничего взамен не попросил, ни выгод торговых, ни золота?

— Ничего, — покачала головой Огнеслава. — Сказал только, что это ради будущего.

— Всё равно, держи ушки на макушке, Златогост ничего не делает просто так. Иначе не нажил бы своих богатств, — вздохнула Зоряница, подойдя к сестре, села рядом. — Грустно мне. Вот уедешь, я опять одна останусь.

— Не печалься, — старательно улыбнулась Огнеслава. — Попробуй с мужем общий язык найти. Он хоть и суров с виду, но в беседах учтив и к тебе хорошо относится. Если не любовь, то дружба меж вами вполне возможна, как мне кажется.

— Скажешь тоже!

— Зря! Разве лучше от одиночества маяться?

— Легко говорить, — отвернулась сестра. — Ты и представить не можешь, как я тебе завидую. Ещё тогда, когда жениха твоего увидела, поняла, повезло. Нет, я искренне рада, не думай, будто злюсь! Видимо, боги благоволят тебе, раз такую судьбу послали…

Огнеслава промолчала. У неё не было ответа. В памяти мелькали события жизни в Зеяжске. Вспомнилось, как только приехала, как ревела от обид свекрови, как ревновала и мучилась в догадках, не зная, что братьев двое, как постепенно открывалась ей страшная тайна новой семьи. Но спорить с Зоряницей не хотелось, ибо всё это было неотъемлемой частью её счастья и её выбора. Вспомнив предсказания ведьмы, она подумала, что только теперь начинает понимать значение слов «прими свою судьбу, и более роптать на неё не смей». Ощутив тепло внутри, неосознанно обняла живот.

— Почему ты так торопишься назад? — спросила Зоряница. — Разве сама не говорила, что коварная ведьма заняла твоё место во дворце? Может лучше подождать?

— Дорога до Зеяжска непроста. Чем больше срок, тем меньше шансов справиться с ней. Если я не уеду сейчас, то придется остаться, пока сын не родится, — объяснила княгиня.

— Вот именно, прежде всего ты должна думать о сыне. Кто позаботится о тебе в пути? Кто будет оберегать тебя там, если ведьма не пустит во дворец?

— Опять за старое! — вздохнула Огнеслава.

— Да, опять! — решительно заявила сестра. — Я считаю, что ты должна остаться пока не родишь. Пусть князь сам разбирается с врагами, а когда победит, тогда заберет вас с княжичем. Ты едешь в никуда! Ты понимаешь это?

— Сначала я отправлюсь в Краснозерск, — призналась, наконец. — Только никому не говори, пожалуйста.

— Краснозерск? Это где?

— Небольшой город на Красном озере в двух днях езды от Зеяжска. Краснозерск — древняя крепость, принадлежащая роду моей свекрови. Там же находится особенно почитаемое святилище богини-матери, в которое она уехала молиться, дабы искупить свой проступок перед богами.

— Так ты собралась просить помощи у свекрови?

— Больше не у кого, — покивала Огнеслава. — Придется валяться у неё в ногах, но я готова. За ней стоит один из влиятельных родов, к тому же она княгиня-мать.

— Ты изменилась, — нахмурилась Зоряница, всматриваясь в лицо молодой княгини. — Где твоя гордость?

— Что значит гордость, когда спасаешь самое ценное?