— Я заключу её в пещере под Черным дворцом, там, где люди запирали Горана.

— Вы не убьете её?

— Пока нет. Пусть родит, — пожала плечами повелительница. — В конце концов, мне тоже интересно, что это за младенец такой и зачем он господину.

На некоторое время воцарилась тишина, а после, будто переварив сказанное, демоница сдержанно поинтересовалась:

— Желаете, чтобы мы восстановили для вас подземный дворец? В последнее время, вы часто наведываетесь сюда.

— Приберитесь, но не более. Слишком много зла хранят эти стены. Жить здесь я больше никогда не буду, — Беляна обвела глазами сколотые барельефы с изображением полузмей-полулюдей.

Её взгляд задержался на разбитой статуе девушки из белого мрамора. Лицо изваяния было лицом Беляны Мстиславовны, а совсем не той бледной как мел женщины с разными глазами, что стояла сейчас посреди руин в черных одеждах.

— Тогда у человеческого рода был шанс оправдаться передо мной! — вспоминая что-то, произнесла она. — Скажи мне, разве я не пыталась понять их раз за разом? Но что я получала взамен? Почему молчишь?

— Я всегда на вашей стороне, госпожа, — опустила черные глаза демоница.

Беляна вздохнула и отвернулась.

— Горан единственный, кто относился ко мне по справедливости. Исправить свои ошибки и вернуть ему утраченное — мой долг, — словно для самой себя, тихо прошептала царица змей.

Смахнув невольную слезу, Беляна торопливо взглянула наверх. Проржавевший обрывок старой цепи с крюком на конце свисал из отверстия в своде, как зловещее напоминание из прошлого. Этого взгляда хватило, чтобы в глазах вновь появился ледяной холод ненависти.

— Когда вернешься во дворец, веди себя тихо, будто таишься после неудачи. Огнеслава мягкосердечна, она, скорее всего, будет с тобой приветлива. В день обряда убеди её надеть мой перстень, большего от тебя не требуется. Остальное сделаю сама, — голос Беляны опять зазвучал повелительно. — Вели своим братьям явиться, я обращу их тенями и отправлю в Черный дворец. Они понадобятся там, когда придет время.

— Хорошо, госпожа, — поклонилась Маиса. — А что будете делать с князем Аскольдом? Венец на него не подействует, к тому же, он имеет власть над братом.

— Похоже, в этом и есть разгадка, зачем Горану близнецы, — усмехнулась Беляна. — Да, он может помешать нам. Поможет старое доброе дурманящее зелье, — она повела рукой, и перед Маисой появилась склянка с жидкостью. — Специально приготовила. Оно лишает воли и желания жить. Князь может долго и тяжело хворать в своих покоях, а править пока будет «княгиня».

— Накануне войны это не очень хорошо.

— По твоему я не смогу справиться с Шэхриэром? Думаешь, не знаю, зачем он собрался покорить Зеяжск? — сверкнула клычками Беляна. — Хочет снова воспользоваться мной! Не бывать этому! Давно пора отомстить выродку, а заодно и от Белого сокола избавлюсь!

— Но как вы проделаете всё это?

— Не твоё дело! Лучше не знать лишнего, разве ты еще в том не убедилась?

— Как пожелаете… — склонила голову демоница. — Я просто оружие в ваших руках…

Глава 50 Усни

Мечи были великолепными. Мастера, изготовившие эти клинки, владели своим ремеслом в полной мере. Может сами Боги помогали Аскольду, подарив оружие, рожденное в небесной кузнице? Князь внимательно осмотрел каждую деталь и не нашел ни единого изъяна.

— Так где, ты говоришь, нашли эти сокровища? — ещё раз переспросил он.

— В пещерах под Медвежьей горой, — повторил боярин. — Рудознатцы там новые копи устроили, самоцветы добывать. Копать только в прошлом году начали, ещё и разработка-то толком не началась, а тут парнишка в щель провалился. Полезли выручать, нашли пещеры, в них клад. Уж не знаю, кто его там схоронил, но всё по уму сделано было, сундуки надежные, щели сургучом залиты. Вскрыли, а в них… на целый полк хватит! Всё как есть доставил, княже, под опись принял, вот изволь проверить.

— Хорошо, хорошо… — согласился Аскольд, передавая увесистую грамоту писарю.

— Мечи короткие и длинные, наконечники для стрел и копий, топоры, ножи, кольчуги и вот, — перечислив находки, боярин дал знак стоявшим чуть поодаль молодцам, те вынесли, поставив перед князем небольшой сундук со следами позолоты. — Прикажете открыть?

— Открывай!

Подняв крышку, боярин продемонстрировал, лежавший внутри, серебряный кубок. Такой искусной работы Аскольд не встречал никогда, а он видел много красивых вещей за свою жизнь. Кубок оказался двухсторонним, как не поверни, можно налить питьё. Ножка, она же чаша, и чаша, она же ножка.

— Чудно! — произнес князь, поднимая кубок и поворачивая.

— Осторожно! — хотел было предостеречь боярин, но не успел, вода пролилась прямиком на одежды.

Аскольд удивленно посмотрел на себя, а после в кубок, чаша которого сама наполнялась вином. Понюхав содержимое, князь взглянул на боярина:

— Это вино, — произнес он, — а до того была вода. Как это?

— Не знаю, княже, магия, не иначе, — принялся объяснять боярин. — Когда кубок лежит на боку, он пуст, но стоит его поставить, сразу наполняется. С одной стороны в него прибывает вода, с другой вино. Все кто пробовал, говорят вино отличное, а вода слаще родниковой.