Читаем Огненный пес полностью

в Муйерон-ле-Каптифе (Вандея)

5 декабря 1880

Господин, я осмеливаюсь писать вам от своегоимени и от имени моих коллег из общин соседних округов.

Покидая наши места по причинам, обоснованность которых не подлежит обсуждению, вы, наверное, сами того не желая, имели большое предубеждение против нашего населения. Волк, размеры которого, по собранным нами свидетельствам, значительно превышают обычные, опустошает наши стада. Он дерзко взламывает двери хлевов, прорывает соломенные крыши. Уже не сосчитать баранов, которых он утащил, коров, разорванных на части, сторожевых и охотничьих собак, покусанных им. Без всякого страха он жестоко искусал дровосека, возвращавшегося из леса, и даже напал на группу хлебопашцев, вооруженных вилами и палками. Таинственно исчезла одна старая женщина из Плекадека, многие подозревают, что она была съедена. Наши крестьяне начинают верить в широко распространившиеся, слухи, что это не животное, а воплощение дьявола. По нашему настоянию господин лейтенант егерской службы организовали совместно с господином де Геттом несколько облав на волка. Единственный результат, который они дали, — это то, что слухи достигли своего апогея. Вполне вероятно, что без помощи муниципальных властей и подкрепления со стороны жандармерии господин де Гетт попадет в неловкое положение. Его считают виновником вашего отъезда. Требуют, чтобы он немедленно положил конец подвигам этого необыкновенно огромного волка. Но господин де Гетт, по его собственному признанию, не способен что-либо изменить. Вот почему я позволяю себе обратиться к вашему гражданскому чувству, ибо хорошо знаю, что страх, который испытывают наши крестьяне, найдет в вас отклик и вы поможете…»

Господин де Катрелис предпочел не отвечать на письма. Прошло несколько дней.

И произошло следующее. Случай или провидение святого Губерта привели в парк Бопюи, под крону огромного дуба, растущего прямо напротив дома и, как уверяют, насчитывающего более трехсот лет, с десяток охотничьих рожков. Олень, совершенно обессилевший, не смог добраться до пруда, от которого, он чувствовал, веет свежестью и прохладой. Загнанный преследованием, которое началось еще в лесу Вуван и длилось все утро, он прислонился к огромному стволу и повернулся мордой к нападающим. Свора окружила его. Олень, догадавшийся о своей близкой смерти, тем не менее не потерял самообладания и, гордо подняв голову, выставил под ветками дерева свои мощные рога. Когда же рядом с собаками появились раскрасневшиеся охотники, охотницы в венгерках и треуголках и целая толпа доезжачих, он издал пронзительный крик. Этот жалобный стон и вывел господина де Катрелиса из состояния апатии. Он спустился с крыльца и, на ходу надевая свою тростниковую шапочку, пошел вперед. Собаки не решались начать нападение. Люди ждали. Фонкер, хозяин команды, спустился с лошади, раздвинул доезжачих, отогнал собак. Олень спокойно смотрел, как он приближался. Он не делал никаких защитных движений, только встал на колени (сердце его было пронзено длинным кинжалом) и опустил рога между корнями дуба. Печальное солнце окрасило эту смерть пурпуром светопреставления.

— Примите мои поздравления, — сказал господин де Катрелис, пожимая руку Фонкеру.