В Венесуэле Шура долго жил на юге страны – за рекой Ориноко, в семье своего товарища по корпусу В. А. Вишневского. Потом, по возвращении в Каракас, его принял в свой дом другой его кадетский товарищ Б.Е. Плотников, в семье которого он и жил до самой своей кончины. И тут он продолжал свою художественную деятельность. У нас нет сомнения в том, что в каждом доме членов нашего кадетского объединения имеются его картины. Есть они в русских домах Соединенных Штатов Америки, Канады, Австралии, в европейских странах и многих городах стран Южной Америки, куда их увозили наши гости.

Скромный, тихий, ненавязчивый Шура был постоянным членом наших кадетских собраний и других мероприятий – русских и православных праздников. Любую просьбу Шура выполнял охотно, со своей неизменной улыбкой на лице.

В православном храме Каракаса на отпевание Шуры собралась почти вся русская колония, все товарищи кадеты, имевшие возможность и здоровье прибыть на прощание с Шурой Генераловым. Задушевно служил отец Павел Волков. Гроб вынесли на своих руках три поколения семьи Плотниковых, возглавляемые старейшим – Борисом Евгеньевичем.

Да успокоит Господь душу новопреставленного раба своего Александра в селении праведных Своих. Да найдет он своё место в том кадетском строю, что предстанет пред Императором-мучеником Николаем Александровичем.

Мы же считаем своим долгом принести от лица всего нашего объединения глубочайшую признательность семье Плотниковых, и в первую очередь Татьяне Александровне, нашей милой Тане, и дорогому Борису за всю их заботу о покойном, за всё внимание и дружбу, которыми они наполнили многие десятилетия его жизни в их доме.

Да живет в памяти кадет облик милого Шуры Генералова ещё многие годы».

На этом и я завершаю житие славного казака, талантливого сына Дона, Белого русского зарубежья, России.

ПТИЦЫ ПЕЧАЛИ

(Стихотворения поэтов кадетского круга)

должен помнить, что он представляет

нашу Родину, и высоко держать русскую честь».

Всё меньше нас, и час настанет,

Когда, покинув этот свет,

Пред Императором предстанет

Последний строй Его кадет.

В этом повествовании речь поведу о поэтах. Как обозначено в подзаголовке, о поэтах кадетского круга. Об их творчестве, об их судьбах, об их биографических приметах. Все они, в том числе и не кадетские, а вообще русские эмигрантские поэты «первой волны», а это истинные патриоты, писали, в основном, о России, находясь вне России, чаще печальное, ностальгическое, но с верой в будущее возрождение Родины, храня в душе пушкинское: «Россия, встань и возвышайся!» С некоторыми из них (в пору девяностых годов минувшего века) был знаком лично, с другими – по переписке, по книгам, присланным в подарок. Еще ранее, в пору дальних плаваний на торговых советских судах, случалось, что ходил по улицам заграничных городов, где ходили и они, зарубежные собратья по перу. Ходил, ничего не зная об их существовании, почти не знакомый ни с одной из написанных ими строк. Но лучшее из стихов и прозы, наиболее талантливое уже тогда прорывалось сквозь кордоны запретов, сквозь атмосферу отчуждения, недоверия, сквозь рогатки политической цензуры. И попадало на страницы самиздатовских, реже официальных, газет или журналов на нашей Родине. Но только малая часть, которая не всегда возникала в ноле зрения.

О кадетских же поэтах русского зарубежья известно и того меньше. По крупицам собирал стихи этих авторов и для данной главы. За каждым стихотворением – судьба. Эпоха. Трагедия. Не только личная. Русская трагедия двадцатого века. Во все века революция – это ведь не только эйфория «народных масс», «свобода», но и ломка судеб миллионов. А что страшнее на Земле русского бунта – «кровавого и беспощадного», как говорил Пушкин? Что страшнее? А более страшное – произошло: исход из родной земли, какого не бывало во все века.

Уверен, как это случалось на молодецкой русской стычке, на кулачном бою добрых молодцев: русские столкнулись бы до первой, до второй крови, но и помирились бы, побратались! И взялись бы опять родину любить и защищать её от внешних ворогов, пахать-боронить, рожь сеять, острыми топориками терема рубить, баб своих любить, детишек – продолжателей рода – пестовать. Оттого и размахнулась Русь вдаль и вширь – от океанов до океанов, что умела внутри собственного сообщества, внутри своего народа находить лад, согласие и разумное обеспечение жизни себе и последующему поколению.