Читаем Огненный крест полностью

И вот судьба сама предоставила мне, в силу моего природного любопытства, одну из самых, может, благословеннейших встреч, которую устроил мне мой коллега и друг поэт Николай Денисов – в июле 1992 года в Москве. Это была встреча с Георгием Григорьевичем Волковым, венесуэльским гражданином и глубоко русским человеком, героем очерка Николая Денисова «Рассеяны, но не расторгнуты», опубликованном в «Тюмени литературной» в конце 91-го года.

Георгий Григорьевич, как бывший воспитанник кадетского русского корпуса, вновь приехал в Россию на встречу с воспитанниками московского суворовского, петербургского нахимовского училищ, а также казачьего училища в Новочеркасске. Он намеревался рассказать им о существовавших у русских кадет традициях и передать их юным преемникам фолианты из своей личной библиотеки, запечатлевшие историю этих учебных заведений в России и русском зарубежье. Две из этих книг – томик «Кадеты и юнкера» Анатолия Маркова и сборник «Кадетские корпуса за рубежом» – Георгий Григорьевич, пока он ездил в Троице-Сергиеву лавру, на пару дней дал мне проштудировать дома.

Голубоглазый, стройный и подтянутый, русский «венесуэлец», остановившийся в 716-м номере гостиницы «Минск», вручил мне свою визитную карточку:

– Приглашаю Вас в Венесуэлу. Поживёте у меня в Каракасе. Покажу Вам нашу столицу и страну. Отдохнёте, покупаетесь в теп лом море, встретитесь с соотечественниками, сохранившими в себе старую Россию. Это люди особой закваски. Вам будет о чем с ними поговорить...

Заранее зная о том, что возможности побывать в этой экзотической части света у меня никогда не найдётся (как сумел это сделать Николай Денисов), особенно при таких фантастических ценах не только на заокеанские, но и на свои российские авиарейсы, я все же с благодарностью взял изящную карточку, изготовленную из тонкого бело снежного картона. Визитка на испанском языке гласила: «Доктор Г.Г. Волков. 5 я Поперечная линия Трансверсаль, между 3 и 4-ой улицами, дом «Симы». Лос Палос Грандес. Каракас. Венесуэла».

Мы долго и душевно разговаривали. В конце Георгий Григорьевич сказал:

– Мы, русские люди, выросшие и намыкавшиеся в скитаниях но чужбине, всю свою жизнь ждали и мечтали о нынешней поре гласности и духовного раскрепощения России, чтобы передать нынешнему поколению соотечественников сокровенную информацию о сбереженной в наших сердцах России, утраченной, как это ни парадоксально звучит, русскими людьми, живущими ныне на истерзанной русской земле. Вот почему мы, активисты русского кадетского движения за рубежом, и рвёмся всем сердцем на некогда оставленную нами родину, охотно встречаемся здесь с патриотами, деятелями культуры и литературы, с юными соотечественниками, особенно с воспитанниками суворовских, нахимовских, казачьих училищ...

Расставаясь, мы условились о переписке. Я обещал Георгию Григорьевичу написать в газеты «Истоки» и «Тюмень литературная» статью о кадетских и юнкерских училищах, чтобы о существовавшей в них системе воспитания, укладе жизни и патриотических традициях познакомились как можно больше наших современников. Что я охотно и делаю во второй части рассказа о встрече с замечательным соотечественником.

2

Кто же такие кадеты и юнкера, о которых мы в России знаем теперь не более, чем об исчезнувшей в пучине океанских вод Атлантиде?

В переводе с французского языка слово «кадет» означает «младший» (по званию), «подрастающий» (воин), «будущий» (защитник). В феодальных Франции и Пруссии это была категория молодых дворян, проходивших военную службу определенное время в солдатских чинах с целью «познания жизни», прежде чем стать офицерами.

В Российской империи кадетами назывались воспитанники особых – «кадетских» – подготовительных полувоенных учебных заведений, именовавшихся «корпусами», куда принимались, как правило, дети кадровых офицеров, большая часть которых была дворянского происхождения. В кадетских корпусах воспитанники, подобно нынешним суворовцам и нахимовцам, готовились к поступлению в военные училища. Окончив военное училище, вчерашний кадет становился офицером и зачислялся на кадровую военную службу.

Юнкерами до 1864 года именовались молодые дворяне, добровольно вступившие в российскую армию и проходившие в войсковой части стажировку с перспективой последующей аттестации их на офицере кое звание. После 1864 года юнкерами стали называть и курсантов военных училищ. Юнкерское звание, таким образом, было выше кадетского.

В кадетский корпус принимались мальчики от семи лет, и воспитывались они здесь ровно одиннадцать лет. В корпусе было три начальных и восемь основных классов.

Что за особенная атмосфера царила в этих полувоенных учебных заведениях, коль скоро они становились такими дорогими и незабываемыми в памяти своих выпускников?