Читаем Огненный адепт (СИ) полностью

Кабатчик бросил странный взгляд на Дилля — в нём смешались удивление и недоверие.

— Уважаемый, а за что ты так не любишь людей благородного происхождения? — подал голос король.

— Потому что каждый должен знать своё место. Благородные — у королевского трона, а место служанки — у плиты с кастрюлями. И нечего девочке голову забивать разной ерундой. В общем, я предупредил: ещё раз попробуете подкатить к Линде со своими баснями, и вышвырну вас, как котят. Ночуйте и утром проваливайте из моего заведения!

Рохмиро удалился, за ним, шурша юбкой, ушла и Линда. Нетрезвые ремесленники, поняв, что представления не будет, вернулись к своим кружкам. Дилль посмотрел на короля, который не сводил глаз с девушки, и вздохнул.

— Э-э, дядя Юлиус, похоже ты с одного взгляда втрескался.

— В смысле? — Юловар ощутимо покраснел, прекрасно поняв, на что намекает Дилль.

— В том самом. Самое время, что и говорить! На нас облавы по всему городу, в любой момент нас могут голов лишить, а у дядюшки Юлиуса на уме красотка из кабака.

— Ну, она в самом деле красивая.

— Красивая, — согласился Дилль. — И рука у неё тяжёлая — к счастью, на себе не испытывал, но лично видел. Однако, Рохмиро прав: служанка ровня торговцу шерстью, а вовсе не… Или ты готов остаться торговцем? Я понятно объясняю?

— Злыдень, — вздохнул Юловар. — Будь в ней хоть толика дворянской крови…

— А без толики слабо? — не удержался Дилль.

Король серьёзно посмотрел на него.

— Нет, не слабо. Знаешь, когда-то давно я полюбил прекрасную девушку. Розанна была всего лишь дочерью захудалого дворянина из Гридеха. Я… — Юловар опустил голову, тяжко вздохнул и продолжил: — Я был вынужден подчиниться требованию отца и оставил её. А по пути обратно в Гридех она погибла.

Юловар поднял голову и посмотрел в глаза Дилля.

— Больше я подобной ошибки не совершу. Я только увидел Линду, сразу понял, что эта женщина — моя вторая половина. И вопреки всему готов возвести её на… ну, ты понял.

— У-у, мозги окончательно набекрень. Я, конечно, не думаю, что наш хозяин будет против, когда всё вернётся на свои места, но…

— Наш хозяин что-то скрывает, — проворчал король. — Уж слишком наглядно он демонстрирует свою нелюбовь к дворянскому сословию.

— Ну сколько раз говорить: не привлекай внимания и выражайся проще, — простонал Дилль. — Скажи «темнит» вместо «скрывает». Скажи «ненавидит благородных» вместо…

Дилль, не закончив, замолк, уставившись на стену, где в самом дальнем углу висел небольшой декоративный щит с красным крестом и перекрещёнными мечами. А ведь он уже слышал об этом гербе! Вот те раз, оказывается, и от лекций Шетерна есть польза.

— Что случилось? — король с удивлением посмотрел на него.

— Надо спрашивать «ты чего»? — машинально поправил его Дилль. — Да так, мысль образовалась. И я её думаю.

— И о чём эта мысль? — полюбопытствовал король.

— Вспомнился мне один старичок. Не знаю, где он жил, но иногда появлялся в таверне мамочки Августины. Так вот, по рассказам был этот старичок мелким бароном, но во время чумного поветрия все его деревни вымерли. А соседи его окончательно разорили.

— А что с ним стало?

— Не знаю. Пропал он и больше не появлялся. Помер, наверное, — равнодушно сказал Дилль. — Я это к чему? Помнится, очень ругал этот старичок всё благородное сословие: от баронов до самого короля. Совсем как Рохмиро. Вот я и думаю, а не проверить ли нам наличие той самой толики крови у любезного хозяина и его племянницы?

— Но как? — оживился король.

— Как — не вопрос. Вопрос — вышвырнут нас сразу или всё-таки сначала выслушают? Ночевать-то придётся на улице.

— Может, до утра подождём?

Дилль поглядел на «дядюшку» — глаза горят, и, судя по виду, он готов даже на ночлег на улице, лишь бы поскорее узнать правду.

— Ладно, попробуем прямо сейчас, — вздохнул он. — Может, Рохмиро всё-таки не такой зверь, каким кажется.

Дилль дождался, когда Линда вновь появится в зале и жестом подозвал её.

— Говорите только по делу, — предупредила она. — Я не хочу, чтобы из-за меня такие благородные господа ночевали на улице.

Говорила она про двоих, а смотрела на короля. Дилль понял, что процесс «втрескивания» прошёл обоюдно, и вздохнул. Видимо, судьба у него такая — быть на вторых ролях. Когда Гунвальд был рядом с Диллем, дамы не сводили с каршарца глаз, игнорируя его тощего и нескладного товарища. Теперь вот Линда предпочла ему короля, несмотря на то, что он — прославленный драконоборец, а Юловар представился всего лишь торговцем. Ну и ладно, какие его годы…

— Ну, разумеется. Нам ещё бутылочку этого же вина и какую-нибудь солёную колбаску. И вот ещё что: милая девушка, ты случайно ничего не слышала о некоем бароне, который обеднел настолько, что был вынужден податься в кабатчики?

Глаза Линды стали большими и испуганными. Она ойкнула и замотала головой.

— Нет, нет, ничего не слышала.

— Я ведь тебе говорил, что я — маг. И скрывать от меня истину, это как прятать иголку в кармане — она всё равно вылезет наружу. Напряги память.

— Ничего не знаю. Вы нас с кем-то путаете.