— Ты настоящий друг. Делай то, что считаешь нужным. Желаю тебе удачи.

Она раскрыла крылья.

— Подождите. Ммм… я хотел узнать…

— Да?

— Я похож на них? — спросил он, сам не зная зачем. — На моих родителей.

— Да. Ты похож на них обоих.

— Я не такой, как они, правда?

— Не такой, — согласилась Фрида. — Но это не важно.

Гриффин хотел, чтобы она возразила ему. Чтобы сказала: ты отважный, как отец, и сообразительный, как мать. Но это была бы ложь. Интересно, почему она считает, что это не важно? Если он трус, это должно иметь значение.

— До свидания, Гриффин, — сказала Фрида, глядя ему прямо в глаза. — Отправишься ты в путешествие со своей подругой или один, сейчас мы должны расстаться.

— Куда вы направляетесь?

— В другие колонии.

— Ну, тогда до свидания, — сказал он. Как мог он сказать «до свидания» кому-то в мире мертвых? Мысль о том, что он больше никогда не увидит Фриду, опечалила его. — Спасибо! — крикнул он ей вслед, когда она уже летела над пустыней. Он проводил ее взглядом, чувствуя ужасную пустоту, пока она не скрылась из виду.

Ему тоже пора было в путь. Время дорого.

Он нашел на равнине место, которое выведет его на дорогу.

Затем повернул обратно к Оазису и отправился искать Луну.

Кама Зотц

Гот крепко держался за лиану, измученный спуском из шахты. Все его конечности дрожали, и он ненавидел себя за эту слабость. Еще он ненавидел этих жалких летучих мышей, с которыми был связан. На удивление, их вид не наполнял его желанием отведать мяса. Только одного он теперь жаждал — свободы и жизни.

Сквозь сплетение лиан он поймал взгляд другого вампира.

— Я знаю тебя, — пробормотал Гот.

Каннибал вздрогнул, поспешно отвернулся и отодвинулся, насколько ему позволяла лиана. Гот медленно двинулся к нему. Он был последним в цепи, и это делало его более подвижным. Однако, чтобы подобраться ближе к каннибалу, ему пришлось стащить с места нескольких маленьких летучих мышей.

— Я знаю тебя, — снова сказал он.

— Нет, — буркнул тот, отворачиваясь.

— Тробб! — к собственному удивлению воскликнул Гот. Как получилось, что он без всяких усилий вспомнил имя этой летучей мыши, когда ему было так трудно вспомнить свое собственное имя?

— Имена здесь не разрешены, — пробормотал каннибал. Он пытался отползти дальше, но на его лиане уже не было свободного места.

Гот придвинулся ближе и ткнул его кончиком крыла. С обреченным вздохом Тробб повернулся к нему. Один только взгляд на него вызвал поток образов из прошлого: искусственные джунгли, тюремщики, побег, полет на юг вместе с Троббом. А потом…

— Тебя ударило молнией! — воскликнул Гот, обрадованный новым воспоминанием. — Ты сгорел!

— Не вижу смысла говорить об этом, — обидчиво буркнул Тробб.

Гот удовлетворенно заворчал. Вот уж не думал, что так обрадуется, снова увидев Тробба — трусливую, вечно скулящую тварь, теперь он вспомнил. Но в изменившихся обстоятельствах он был рад всему, что связывало его с миром живых. И Тробб, как когда-то давно, может оказаться полезным.

— Я уверен, ты не обвиняешь меня в своей смерти, — сказал Гот.

— Нет, мне просто не повезло, — сухо ответил Тробб. — Но было и другое. Вращающиеся лопасти, через которые ты заставил меня пройти первым, холод, снежные бури, отмороженное крыло, голод, унижения. Одно хорошо в том, что я умер, — это избавило меня от тебя.

— Там были какие-то летучие мыши, которых мы преследовали, — нахмурившись, сказал Гот.

— Шейд, сереброкрыл из северных лесов. Ты хотел…

— Следовать за ним до Гибернакулума, где его колония спит всю зиму, — перебил его Гот, потому что другой поток воспоминаний вторгся в его сознание. Шейд. Маленькая северная летучая мышь, которая бросила ему вызов, заманила его в грозовое облако и чуть не убила. Но на этом история с Шейдом не закончилась. Там было что-то еще. Это происходило уже на его родине, в каменной пирамиде, — вспышки света и грохот, которые привели к смерти.

— Почему я не могу вспомнить все? — спросил Гот.

— Со всеми поначалу так бывает. Потом вспомнишь.

Гот заворчал; ему не нравилось слушать рассуждения Тробба, но нужно было побольше узнать о прошлом.

— Как получилось, что мы попали сюда вместе с этой мелюзгой?

— Ну, — выдавил Тробб, — мы оба прогневили Зотца. Нет, я не жалуюсь. Я тружусь добровольно. Я счастлив. Я люблю свою работу.

— Ты раб, — фыркнул Гот.

— Это и правда не так уж плохо. Здесь так спокойно. Нет голода, нет боли — пока мы усердно служим Зотцу.

Гот мог понять, за что наказан Тробб. Но за что карают его? Чем он заслужил это?

— Кем я был? — спросил Гот.

— Лучше все забыть. Это неважно. Работать, работать и работать, вот о чем мы должны сейчас думать. — Тробб попытался выдавить радостный смешок, но получилось лишь безумное повизгивание.

— Расскажи мне, — потребовал Гот.

— Я предупреждаю, это не сделает тебя счастливее, — сказал Тробб.

Гот нетерпеливо фыркнул.

— Ладно, когда я знал тебя, ты был принцем.

Гот отвел взгляд; образы прошлого сверкали перед его мысленным взором. Принц из королевской семьи, любимец самого Зотца…