Читаем Огненная печать полностью

Первая мысль, панически мелькнувшая в голове, с немым отчаянием прокричала мне: что-то случилось с рукой — она отказалась доставлять в мой мозг знания о внешнем мире. Я вдруг представила, что такое может произойти со всем моим телом. Но, впервые призвав на помощь здравый смысл, я решила потрогать этой левой рукой какой-нибудь другой предмет. Ошиблась! Я как прежде ощущала все свойства вещей. Ваза на окне все так же была фарфоровой и гладкой. Листья фиалок — мягкими, пушистыми и ворсистыми. И так я чувствовала все, кроме магической связи между браслетом и мной.

Меня переполняло нечто непонятное. Было то же самое, когда я однажды, листая учебник по биологии, наткнулась на небрежные иллюстрации рудиментов человеческого организма. На одной картинке это человек с лицом, полностью обросшим волосами, на другой был изображен хвостатый мальчик. Еще я почему-то вспомнила о сиамских близнецах, которые рождаются со сросшимися туловищами. Словом, вторая эмоция, возникшая во мне, была пугливым призраком отвращения. Я раньше не могла объяснить это чувство, но теперь мне кажется, что именно так приходит страх перед неизвестным.

Рисунок на коже смотрелся как древняя татуировка. Все его линии постепенно стали розоветь, словно небо на восходе солнца. Я отошла от окна, и мистический след прошлого исчез с моей кожи. О свет небесный! Что это?

Пересилив смятение, я заставила свой ум заткнуться и не повторять один и тот же вопрос — ПОЧЕМУ?

Единственным моим решением было — не снимать это украшение, пока не разгадаю его магическую тайну. И я снова змеей просунула худую костлявую руку в браслет. У древнего украшения не было застежки, которая могла бы облегчить его надевание.

Выпив привычный стакан сока, я подумала, что это были все-таки слишком сильные впечатления для утреннего пробуждения. Поэтому душе следовало отдохнуть, и душа вспомнила, что по воскресеньям я имею обыкновение ходить в гости к Диме. Это единственный мой двоюродный брат. Хочу сказать, что, кроме него, у меня нет ни двоюродных братьев, ни сестер.

Школьные друзья уверены в том, что Дима мой парень, и наши отношения с ним более чем дружба. Но оставлю это досужее решение в их власти и не стану рушить те иллюзии, которыми облепило меня общество. Макс, например, за эти слова надо мной посмеялся бы, а Юрка, может быть, призадумался.

Дима старше меня, и у него есть самая хорошая в мире девушка Рита. Я не преувеличиваю, говоря, что она самая хорошая. И вообще мне показалось, что пока только с ними можно поделиться теми чудесными открытиями, которые начались с ночного видения и закончились… Но конец ли это?

Дима жил в самом глухом районе города. Многие, например моя мама, просто не знают всей прелести этой местности и называют ее глухой оттого, что она находится у черта на куличках. Поэтому я никогда не сообщала маме, куда я еду. Всякая поездка к Диме — это секрет. Мой брат — отшельник, и даже Рита бывает у него нечасто. Его дом — деревянный и старенький, но зато с просторными комнатами, обставленными в неповторимом стиле. Дима и Рита — оба художники. Наверное, я приехала к ним с тайной надеждой на их художественное чутье, которое всегда помогало мне разобраться в себе.

Дверь в доме не запиралась. Я вошла, в дальней комнате слышались их голоса, по которым я скучала всю неделю. Тихо прокрадываясь в зал, я уже представляла, как они сидят, куда смотрят. Наверняка Дима и Рита сидели в широких кожаных креслах за деревянным круглым столиком, пили черный крепкий кофе и говорили об интересных и необычных вещах. О, как мне нравилось бывать с ними в их красивом и спокойном доме!

У меня вдруг возникло желание их чем-нибудь удивить. Может быть, войти не в дверь, а в окно? Все так и было. Я снова вышла из дома, обошла его и, встав перед низким распахнутым окном, тихо спросила сидящих внутри:

— Здесь показывают кино?

Они сидели за столиком точно так, как я себе представляла, и, увидив меня, приветливо улыбнулись. Тут же забравшись на подоконник, не ожидая их ответа, я продолжила дурачиться:

— Я долго искала место, где показывают хорошее кино… А почему вы такие грустные?

— Главное, чтобы кино было интересным, — сказал Дима с мнимого «экрана» и подошел ко мне. Он взял меня на руки, и, таким образом, я тоже оказалась участницей их кино.

— Мне с вами всегда интересно, — заверила я, и мы все втроем традиционно «чокнулись». «Чокнуться» на нашем языке означает радостно поприветствовать друг друга.

Рита, зная мою страсть ко всяким украшениям, сразу заметила браслет:

— О, что-то новенькое! Можно?

Я показала ей прямо на руке, не рискнув снять.

— Очень древний орнамент, — заключила она, взглянув на узоры. — Ты знаешь, что он означает?

Вопрос Риты насторожил меня — ведь я совсем не задумывалась о смысле рисунка. Я села рядом с ней. Кресло было настолько широким и удобным, что мы вполне уместились.