Они обе промолчали, а молчание — знак согласия. Конечно же, согласие было только видимостью. Я посмотрела на часы — пора наряжаться. Сегодня мне хотелось выглядеть как-то особо. На этот случай я прихватила одно свое странное и совсем не привлекательное платье. Темно-зеленое и длинное, оно будет смотреться таинственно в сочетании с моими украшениями, из которых я оставлю только браслет, пластину и серьги, что сейчас ношу.

Глава XIII

В набежавшую волну

Крым. Обветшалая хижина в горной и нелюдимой местности

Долорес сидела у костра, полыхающего почти в человеческий рост. Ночь. Огонь не выходил за пределы, которые назначила ему ведьма. Она хмуро смотрела на танцующее пламя, напряженно о чем-то думая. Неожиданно колдунья вздрогнула — в ее костре, где дотоле каждая частица была ей подвластна, появилось нечто постороннее. Долорес видела, как кисти огня начали сужаться, становясь все меньше и меньше. И только захотела она произнести заклинание, пламя тут же погасло. Колдунья на миг замерла, после того как из дыма выткалась фигура Альфредо.

— Сгинь, Саламандра! — приказал он огненному духу, который помог ему осуществить это перемещение. И в этот момент алхимик покинул очаг, который тут же распался на невидимые частицы и был поглощен землей.

— Как ты нашел меня? — зло спросила Долорес.

— Я научил тебя владеть огнем, — мудро и спокойно сказал Альфредо. — Так неужели ты думаешь, что знаешь теперь больше, чем я?

— Ты сам говорил, что ученики мудрее своих учителей, — заметила колдунья.

— Смею ли я надеяться на твою искренность, Долорес?

— Ты ли это, Альфредо? Когда-то подобные вопросы нам были чужды, — проговорила колдунья.

Алхимик с ухмылкой оглядел ее новое жилище.

— Ты просчиталась, отдав браслет мальчику, — сказал он.

— Согласна. Это дитя не оправдало мои надежды…

— Ты снова просчиталась! — строго перебил ее алхимик. — Мальчик оказался гораздо мудрее тебя…

— Нет! — воскликнула Долорес. — Он трус! Побоялся принять этот дар.

Альфредо взялся за голову:

— О боги! В тебе говорит женская глупость. Пойми, мальчик поступил мужественно. Единственное, что он не принял от тебя, так это корыстолюбие. А остальному, уж будь уверена, он обучится и без твоей помощи.

— Что это значит? — насторожилась колдунья.

К этому времени мрак ночи уже рассеивался в предрассветном тумане. Альфредо, ничего не объясняя, стал произносить заклинание-приговор:

— Властью, данной мне всеми Хранителями солнца на земле…

— Альфредо! Сжалься хотя бы ты, ведь мы должны быть неразлучны! — задыхаясь, пыталась говорить ведьма, но нижняя часть ее тела превращалась в прах, который подхватывал и уносил штормовой ветер.

— Полуночных стран, пустынь, приказываю, Долорес, тебе…

— Ты мог спасти меня, предатель! — прохрипела колдунья напоследок, но алхимик был холоден и неумолим:

— Этот мир навсегда покинь!

Последние звуки задрожали и сгинули в воздушной волне. Альфредо, призвав огненного духа, исчез в пламени вновь восставшего костра. А пепел, оставшийся от колдуньи, вместе с обломками хижины все еще кружился в диком вихре…

* * *

Наше судно уже приближалось к Астрахани. Одевшись потеплее, я решила встретить рассвет где угодно, но только не в каюте. Утомленные вечеринкой, Лия и Оля мирно сопели. Поговорить с Антоном так и не удалось, потому что Макс, а вместе с ним и девчонки не отходили от нас ни на шаг. А впрочем, сам Антон не выказывал особого желания говорить о магии, будто того, что я получила браслет обратно, достаточно. Он, наверное, думает, что я сама увижу, как все было. Уверена, мне не составит это большого труда, но все же сначала хотелось бы услышать его версию произошедшего, а потом уже провидеть то, что было на самом деле. Может быть, он побаивался, что я уличу его в какой-нибудь фальши?

«Уже завтра, когда на западе в незримой глубине утонет жемчужина утра…» — вновь и вновь вспоминала я слова чародейки. Что могли значить эти слова? Ясно лишь, что она говорила о рассвете, ведь тогда: «…Ты увидишь птицу, которая научит тебя смотреть сквозь солнце».

Тихо, я даже не заметила как, Антон оказался рядом со мной. Противоречия казались мне неразрешимыми, и это был как раз тот момент, когда одна голова — хорошо, а две — лучше. К тому же он еще ничего не знал о пластине, которую я так бесстыдно прихватила с собой на раскопках.

— Я догадался… — без эмоций сказал он, выслушав меня, — еще вчера, когда зашел за тобой.

Я рассказала ему о своих видениях прошлого, и теперь мы оба, задумавшись над словами чародейки, смотрели на горизонт, туда, где небо волшебно розовело.

— Конечно! — вдруг воскликнул он. — Солнце встает на востоке, а луна тем временем исчезает из поля зрения на западе.

— Значит, жемчужина утра, тонущая на западе в незримой глубине, не что иное, как луна?! — обрадовалась я.

— Скорее всего, — ответил Антон. — Но вот о какой птице шла речь?