Читаем Огненная печать полностью

Что я могла сказать в ответ? Может, эта женщина безумна, а может быть, ей двести лет… Но я перестала фантазировать и взглянула на конверт, который был адресован мне, юной барышне, Журавлевой Еве.

Волнение и бесконечные вопросы могли выразить себя лишь в молчании и небольшой дрожи, с которой я распечатывала конверт, сидя на той же самой лестнице, а точнее, на седьмой ее ступеньке. Прислонившись к чугунным, витиеватым перилам, я начала читать аккуратное письмо, написанное красивым, старинным почерком:

«Друг мой! Представляю весь твой трепет и недовольство. Помнишь наш разговор в дождливой аллее? Если ты держишь в своих прекрасных руках это письмо, то считай, что ты ответила на тогдашний мой вопрос. Позволь мне объясниться. Я не тот, кем был вынужден представиться. Я даже не тот, за кого ты сейчас меня принимаешь. Я — никто. Не требуй более от себя понимания того, что происходит. Да, кстати, потерянный тобой тогда браслет вернул я. Прошу, будь впредь аккуратней с ним. Доверься волшебству этого чудодейственного предмета, который теперь по праву твой. Провидение определило место древнего дара, и он будет принадлежать тебе вечно. Вечность — вот его залог. И все же, чтобы удовлетворить запросы здравого смысла, к счастью, презираемого тобой, я отвечу на несколько твоих вопросов. Я предвидел их — вот мой ответ. Прощай, дитя!»

«Да, человек без имени, я верю в магию и не стану нарушать ее законов, чтобы не потерять мною приобретенный ДАР», — сказав это, я вышла из дома, где находилась квартира якобы профессора археологии, но как позже выяснилось — его сиятельства, Каренина Александра Ивановича.

Тяжелел легкий дневной свет, как бы превращаясь в бархат сентябрьских сумерек. Наверно, я выглядела мрачным призраком, когда шла по улице, и свежий вечерний ветер развевал мои длинные волосы, которые от сумерек стали серыми. Думая о только что прочитанном письме, я хотела сделать хоть какой-то вывод. Смысл сказанного затемнен, и за этими строками скрываются и загадка, и предупреждение. Но хватит. Мне, как сказал профессор, следует довериться волшебству. Что ж, если идти по натянутому над пропастью канату, то уж для остроты ощущений делать это с закрытыми глазами. Кто не рискует, тот…

Я уже поворачивала к своему дому, когда вдруг почувствовала приближение нового видения. Мое восприятие стало подобно широкому зеркалу, где отражаются еще не ставшие реальностью события. На руке снова проявилась татуировка, и вновь крылья изменили свое положение. Теперь птица была похожа на морскую чайку, которая бумерангом повисла над горизонтом. Я посмотрела на зашторенные окна своей квартиры и улыбнулась. Татуировка предсказала мне возвращение Юли. Моя сестра, наконец, приехала.

Семейный ужин, к которому я впервые за несколько дней не опоздала, обещал быть насыщенным всякими смешными историями. Юля всегда была замечательной выдумщицей, но это на случай, если иссякал запас ее самых лучших рассказов.

Но странно: мы уже завершали нашу традиционную чайную церемонию, как вдруг, поймав необычный взгляд сестры, я увидела краткий, но легкий и воздушный образ. Сначала это мгновенное видение показалось мне всего лишь игрой памяти. Образ белокурого, пухленького малыша, который, ангельски улыбаясь, раскладывал на полу разноцветные кубики, мог быть воспоминанием каждодневной рекламы каких-нибудь подгузников или детских питаний. Словом, мое сознание способно просто-напросто подшутить надо мною же.

— О чем задумалась? — нежно обняв меня, спросила сестра.

«О падающих звездах», — как всегда, стихом ответила я. (На подобные вопросы у меня есть лишь такой ответ.)

«…Вон та, гляди, беззвучная, как дух…» — вздыхая, продолжила Юля наше любимое с ней стихотворение.

— Ты все еще помнишь, — посмеялась я, и она взяла меня за руку, прошептав:

— Пойдем, посекретничаем.

Под таким предлогом мы оставили наших родителей и закрылись в комнате. Юля с неподдельной радостью оглядела свою бывшую спальню и ностальгическим тоном стала вспоминать о своих школьных годах. Удивительно, но мне впервые стало скучно с сестрой. В ее жизни наверняка происходят какие-то перемены, но она пока боится признаться в этом своим родным. Но в чем ее секрет?

В то время, как Юля ходила по комнате, заглядывая в каждую вазу, гладя каждый листочек на цветах, я стала листать «Энциклопедию символов». Потом сестра втайне от родителей курила на балконе, а я все продолжала читать. И вот, как только я наткнулась на весьма полезную статью, Юля вдруг села рядом со мной, обняла меня и заплакала. Раньше так бывало часто, поэтому ее слезы не застали меня врасплох. В тот момент, когда она, расчувствовавшись, посмотрела в мои глаза, ко мне снова вернулся образ ребенка, играющего с цветными кубиками. Вот что как раз и заставило меня молчаливо недоумевать. Ведь это была весть о том, что в скором будущем я стану тетей.