Она встала, подошла к столу, порвала листок и посмотрела на чистый под ним. Снова забыла взять с собой айфон. Переход был слишком внезапным, у нее в голове кружилось много мыслей. Девочка села за столик, взяла перо, окунула его в чернильницу и начала писать. Царапанье гусиного пера каким-то образом успокаивало ее. Она начала с первой мысли, которая пришла в голову.

«Итак, сегодня сожгли человека. Я до сих пор чувствую запах дыма. Это так меня беспокоит… – Осмелится ли она написать это имя? Может быть, только букву «Ф». – Когда я возвращалась, то планировала забрать с собой папу и убедиться, что Ф. в безопасности. Я должна узнать это, прежде чем уйти. Сомневаюсь, что Ф. отправится со мной. В этом смысле она похожа на Марисоль. В конце концов, родители Ф. здесь, в Англии, а мама Марисоль где-то в Америке. Ф. захочет со мной в Америку не больше, чем Марисоль – в Боливию. Но с папой все может быть иначе. Остается только надеяться. Думаю, придется признаться, сообщить папе, что я здесь. Терпеть не могу врать».

В дверь заколотили.

– Да, кто там?

– Джейн и Беттина.

– Заходите!

– Как ты? – Джейн, похоже, волновалась.

– Да, – сказала Беттина, – я видела, как ты выбежала из королевской гостиной.

– Я… мне стало плохо. Но сейчас уже лучше. – Она незаметно сложила листок и засунула под промокашку на столе.

– Королеве понравились платьица и ползунки для малыша, особенно с кроликами, – сказала Джейн. – На самом деле, она сразу же решила называть ребенка Крольчонком.

«Господи, меня сейчас снова стошнит», – подумала Роуз.

– Скоро едем в Хэмптон-Корт. Думаю, недели через три или около того, – сказала Беттина. – Куча вещей заказана для королевских родов.

– Еще одежда? Это будет самый хорошо одетый ребенок. Мы с Тельмой и остальными зашиваемся.

– Заказали не только одежду, но и украшения, – сказала Беттина.

– Украшения? Ребенок будет носить украшения?

Но тут Роуз открыла рот. Она поняла, о чем говорит Беттина: это был код. Значит, отец приедет в Хэмптон-Корт!

– Да, – продолжила Беттина. – Нужно много медалей для лечащих врачей и кое-что для акушерок, а потом, конечно же, для крестных. И, как мы понимаем, довольно большое бриллиантовое кольцо для отца, принца Филиппа. Он сделал то, что от него требовалось. Зачал наследника.

– Посмотрим. – Джейн чихнула.

Роуз казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Беттина была единственной, кто знал, что Николас Оливер – ее отец. Правда, она не знала, что Роуз была из другого времени и из другого места. Эту тайну приходилось хранить. Беттина зарекомендовала себя как отличный почтальон между Роуз и ее отцом, королевским ювелиром.

– Так когда мы едем в Хэмптон-Корт?

– Младенец должен родиться в апреле, почти на Пасху, а через несколько дней начнется формальная послеродовая пора королевы. Полагаю, что достаточно скоро.

Скоро, подумала Роуз, она увидит папу и будет умолять его уйти, вернуться с ней. Извинится, что пошла ему наперекор.

Роуз сокрушалась, что солгала ему, не послушалась. Но это же из любви. Он должен понять. Просто обязан!

Глава 30. Мнимый ребенок

Сожжения стали проводить чаще. Их случилось уже восемь! И хотя мы находимся в Хэмптон-Корте, так как начинается формальная «родовая пора» королевы, когда ветер дует в нашу сторону, мы все равно ощущаем смрад от дыма, пепла и горящей плоти.