Читаем Огненная дева полностью

Через потрескивание пробилось ровное тиканье, похожее на ход секундной стрелки. Потом смех, как будто сотни людей где-то далеко смеялись над ней. Потом она услышала свое имя.

– Эва, – произнесла женщина далеким, странно резонирующим голосом.

Некко отпрянула, инстинктивно напрягшись. Старая пластиковая трубка выпала из ее руки. С сильно бьющимся сердцем она подняла трубку двумя трясущимися руками.

– Да! Это ты, бабушка?

– Да. – На этот раз тише.

– Мне жаль, что мы никогда не встречались, – выпалила Некко. – Жаль, что ты погибла из-за аварии.

– Не было никакой аварии, – сказал голос и что-то добавил, но шум статики перекрыл слова.

Некко покрутила верньеры, пытаясь вернуть голос.

– Бабушка! – крикнула она, наклонившись вперед и прижав ухо к динамику трубки.

– Чего ты хочешь? – спросил мужской голос, четкий и ясный, как будто в трубке сидел крошечный мужчина. Возможно, это был ее дед, джазовый музыкант. Или дядя Ллойд. Она видела много его фотографий, даже те, где он держал ее на руках. Дядя Ллойд погиб при пожаре в гараже. Тетя Джудит и их сын Эдвард уехали из города, и Некко больше не видела их. У нее не сохранилось настоящих воспоминаний о них, как о людях из плоти и крови; для нее они были лишь образами из фотоальбомов на полке в гостиной.

– Кто это? – спросила она.

Голос змеей выползал из маленького динамика – нечто гнусное, ядовитое и угрожающее: «Я тот, кем ты хочешь меня видеть».

Потом смех, жуткий и жестокий смех. Сначала один человек, а потом целый призрачный хор истериков: пронзительное ехидное хихиканье, низкое уханье, шипение, театральный хохот. Она была уверена, что ощущает смрадное дыхание из динамика, чувствует его тепло и влагу на щеке.

Некко выключила аппарат, выдернула шнур из розетки, набросила сверху брезент и побежала в дом так быстро, как будто кто-то гнался за ней по пятам. Там она залезла в постель между родителями (хотя была уже слишком большой для таких вещей) и сказала, что ей приснился кошмар.

– Бедный мой утеночек, – сказала мама, привлекла дочку к себе и поцеловала в макушку.

«Мама, – думает она сейчас, когда опускается в текущую воду. – Мама, ты нужна мне». Ее лицо и уши немеют от холода, но Некко не поднимает голову, пока на берегу не появляется фигура, окутанная тенью и медленно движущаяся к ней.

– Это ты, Некко? – доносится голос.

Некко встает по пояс в воде. Сначала она испугана, и ей кажется, что она вызвала призрака, как той ночью в папиной мастерской.

«Я тот, кем ты хочешь меня видеть».

Но когда Некко прищуривается, чтобы лучше видеть, на лице появляется улыбка.

– Мисс Эбигейл, – говорит она и наклоняет голову, вспоминая о манерах. Некко выходит из реки, вода ручьями стекает с нее.

Хотя прошли месяцы с тех пор, как она видела мисс Эбигейл, та не изменилась.

Как обычно, на ней несколько юбок ярких и контрастирующих расцветок, которые заставляют ее выглядеть гораздо полнее, чем на самом деле. Длинные седые волосы украшены бантиками из разноцветных тряпочек.

В эти дни Некко редко посещает лагерь Глотательниц Пламени. Слишком много болезненных воспоминаний. Правда, она часто думает о них – о своей второй семье, – и тоска отзывается в ней медленной, тягучей болью.

– Почему ты купаешься в одежде, девочка? – спрашивает мисс Эбигейл.

– Она была грязная, – объясняет Некко, и порыв ветра бросает ее в дрожь.

Эбигейл долго смотрит на Некко, прищурившись через грязные очки с половинками стекол.

– Ты снова в беде, Некко?

В этом есть доля иронии, что человек с плохим зрением может так много увидеть.

– Расскажи, – настаивает Эбигейл.

Некко не знает, с чего начать. Она закрывает глаза и видит окровавленное лицо Гермеса и вязальную спицу.

– Кто-то убил моего друга. – Некко по капле выдавливает слова, не желая сломаться перед мисс Эбигейл. – И все думают, что это сделала я. Я лежала рядом с ним и как-то проспала это. Потом я проснулась… ох, мисс Эбигейл, там было так много крови! Теперь жужубы повсюду ищут меня. Я не знаю, что делать. Не знаю, куда идти.

Внезапно Некко разражается слезами. Она вытирает глаза мокрым рукавом и пытается выровнять дыхание.

Мисс Эбигейл кивает, приседает на корточки и смотрит на мост над головой. Она облизывает губы и потирает нос. Кожа под ним запятнана красным, несмываемой отметиной зелья.

– Я иногда приходила сюда после того, как не стало твоей мамы. Сидела и ждала знака. Я думала, может ли она найти способ хотя бы на мгновение вернуть то, что произошло здесь. И тогда, быть может, она бы рассказала мне.

– Почему она прыгнула? – спрашивает Некко.

Эбигейл снова долго смотрит на нее.

– Дитя, твоя мать не прыгала с этого моста.

– Неправда, – ровным голосом говорит Некко. – Она спрыгнула оттуда. Так сказали в полиции.

Старуха сошла с ума от зелья. Она боится собственной тени.

– Тебе пора узнать правду. Я думала, что неведение может защитить тебя, но теперь вижу, что ошибалась.