Мама говорила: «Никогда не верь жужубам. Ничего им не говори. Если они придут за тобой, беги».

Они пытались найти Некко после гибели мамы. Они задавали вопросы. Приходили в маленькую хижину под мостом, где она с мамой жили в хорошую погоду, и рылись в их вещах. Они допрашивали других Глотателей Пламени. Некко наблюдала за ними с другого берега реки. Она видела их и знала, что больше не должна возвращаться в маленький дом, который они построили из старых грузовых палет и плавника. У нее не было шансов вернуться и в другое их убежище, Зимний Дом. Она провела несколько недель, переходя с места на место и отсыпаясь под мостами или в старых канализационных тоннелях. Потом она познакомилась с Гермесом.

Она не позволит жужубам найти себя. Не сейчас. Только не так. Они отправят ее за решетку, не задавая никаких вопросов. «Взята с поличным», – скажут они, и она окажется в их власти – с руками, запятнанными кровью, со словами, которым никто не поверит.

Некко переводит дыхание и чувствует, что начинает двигаться, медленно, дергаясь и неуклюже, словно ее тело превратилось в марионетку, которой она управляет. Она находит на полу автомобиля рюкзак Гермеса и сует туда куклу Надежду. Вспоминает, что кукла могла открывать и закрывать глаза и поворачивать голову до того, как заржавели шестеренки. Теперь один ее глаз открыт, другой закрыт. Лицо грязное, волосы свалялись. Некко слышит вдалеке вой сирен и начинает двигаться быстрее. Она хватает золотой медальон с фотографией маленького папы с луком в руках и широким ремнем на поясе, в костюме Робин Гуда, зелено-коричневом, как дерево. Она натягивает сапоги, тянется за ножом и, не глядя в лицо Гермесу, аккуратно перерезает шнурок на его шее и прячет ключ.

Она перебирается на переднее сиденье, протягивает руку вниз, чтобы ухватить ранец с деньгами и таблетками, и тоже пихает его в рюкзак.

С ножом в руке она выбирается из «Понтиака»; дети вокруг разбегаются с криками.

– Господи, у нее нож!

Некоторые из них выбегают на улицу и стоят в тени церкви. Другие просто медленно пятятся, глядя на Огненную Деву. Они никогда не видели ничего подобного. Настоящего чудовища прямо перед собой.

Кровь на ее руках, кровь на рубашке. Пятна крови даже на спине, отчего ткань липнет к коже. Некко вдыхает сладковатый, железистый запах крови и думает, что ее может стошнить. Она делает еще один глубокий вдох.

Сирены приближаются. Жужубы скоро будут здесь.

С бешено колотящимся сердцем Некко надевает тяжелый черный рюкзак и пускается бежать. Ей кажется, что они попытаются остановить ее, но дети и монахини расступаются перед ней, словно море перед Моисеем.

Ее ноги работают быстро, как пружины; они выносят ее через проем в стене и посылают вдаль по переулку между лавкой автозапчастей и заброшенной булочной с разбитыми окнами. Некко лавирует между зданиями, ныряя в переулки и тупики, пробираясь через ограды, проскальзывая между мусорными баками и трейлерами с ранними утренними поставками, стоящими у разгрузочных доков.

Она срезает путь по воняющему мочой проулку за баром «Милл-Сити» и огибает ржавые полуразобранные газонокосилки и снегоуборщики, выстроенные вдоль кирпичных стен маленького автосервиса. Она знает тайные проходы Бернтауна, его сумрачные и позабытые места, которые остаются незаметными для студентов колледжа и благопристойных горожан, гуляющих по улицам. Существуют два города: их город и ее город, и ей известно, как ориентироваться в обоих.

Она достигает Оранж-Гроув-авеню (глупое название, поскольку здесь слишком холодный климат для апельсиновых деревьев), ныряет под низкий карниз на восточной стороне и следует по канализационному тоннелю под улицей, пока наконец не выходит к реке.

Здесь масса укрытий: кусты, раскидистые деревья, куманика. Не считая парка на другом берегу реки, это самое большое пятно незастроенной земли в городе. Здесь растут кривые яблони со спутанными ветвями, кусты малины и ежевики, рогоз, чьи жареные корни так приятны на вкус, лапчатые папоротники, годные для весеннего сбора, дикий лук со стрелками для салата и луковицами для супа, лилейник с оранжевыми цветами, которые можно употреблять в пищу, и стеблями, которые можно варить как спаржу, и кусты сумаха с гроздьями ягод, похожими на ворсистые факелы, которые можно вымачивать в воде для получения розового лимонада. Однажды Некко застала медведя, пьющего из реки. Настоящего черного медведя почти в центре города. Это было вскоре после гибели мамы, и Некко больше всего хотелось, чтобы мама это увидела.

Теперь Некко сидит под узловатым деревом, чьи ветви касаются земли. Она слушает вой сирен, затихающий вдали. Переводит дух и снова трогается с места вверх по течению, держась под прикрытием.

Мама хорошо научила ее.

Если Некко и умеет что-то делать здорово, так это бегать.

Тео