Читаем Огненная дева полностью

– Идемте с нами. Мы все объясним, только останьтесь на одну ночь. Вы согреетесь, поедите и послушаете то, что мы скажем. Если утром вы захотите уйти, дело ваше.

Мама и Некко последовали за женщинами в их лагерь и расселись вокруг пылающего костра. Женщины жили в хижинах, сложенных из грузовых палет, плавника, старых досок и брезента. Они ковшиком разливали по деревянным мискам овощной суп из литого железного котелка.

Некко съела три миски, изучая этих странных женщин в пляшущих отблесках огня. Мисс Стелла была молодой американкой азиатского происхождения, не более двадцати на вид. Ее волосы были выбриты с одной стороны, но с другой стороны остались достаточно длинными, чтобы затянуть «конский хвост». Она носила черные леггинсы и шерстяное пончо, и, насколько Некко могла видеть ее тело, с головы до ног была покрыта пирсингом и татуировками. Мисс Стелла проявила особенный интерес к Некко, следила за тем, чтобы ее миска оставалась полной, а потом накинула ей на плечи одеяло, чтобы согреться.

Мисс Корал носила толстые круглые очки в черной оправе, а ее темные волосы были собраны в тугой узел на затылке. Некко она напоминала библиотекаршу. Мисс Ф. была крошечной женщиной с грязными светлыми волосами и свирепыми глазами. Она казалась полудикой, как будто была готова впиться человеку в лицо зубами и ногтями.

– Судьба привела вас к нам, – сказала мисс Эбигейл, когда они покончили с ужином. Она была одета как странный персонаж из мультфильма, с тремя разноцветными юбками одна поверх другой и полосатыми леггинсами внизу. – И судьба решит, останетесь ли вы или нет.

Мамин взгляд был устремлен на черную воду за костром.

– Эшфорд. Я всегда ненавидела это место. Не могу поверить, что судьба призывает меня остаться в таком дурном, грязном городе.

Мисс Эбигейл улыбнулась.

– Каждый смотрит на вещи через свой набор фильтров, – сказала она. – Я смотрю вокруг этого города и вижу жизнь, вижу прошлое и настоящее. Каждый день я вижу крошечные чудеса. Суп, который мы едим, приготовлен из диких растений, собранных вокруг города. Это место заботится о нас; оно питает нас и дает все, что нужно.

Она открыла маленький кожаный кисет, висевший у нее на шее, высыпала на ладонь немного красного порошка и втянула его носом. Потом обнесла трех других женщин, и каждая из них тоже вдохнула немного красного порошка. Некко видела красные пятнышки у них под носом, видела, как расширяются зрачки новых знакомых, а глаза становятся стеклянными, как у кукол. Мисс Стелла улыбнулась ей.

Потом мисс Эбигейл выступила вперед, подняла над маминой головой кисет на ремешке и стала смотреть, как он качается, описывая медленные круги.

– Зелье выбрало тебя, – объявила она.

– Меня? – сказала мама.

Мисс Эбигейл открыла кисет и высыпала на ладонь немного порошка.

– Что это такое? – спросила мама.

– Дьявольский табак, – ответила мисс Эбигейл.

Некко пробрала дрожь. Хотя они никогда не ходили в церковь и не пользовались библейскими изречениями, она хорошо знала, что нужно сторониться дьявола и всего, что с ним связано.

– Что он делает? – спросила мама.

– Убирает фильтры. Он показывает то, что тебе нужно знать.

– Мое прошлое? – спросила мама, одновременно с тревогой и надеждой.

– Твое прошлое и будущее, твое истинное предназначение. Табак показывает, что все связано друг с другом.

– Он покажет мне, что делать дальше?

Мисс Эбигейл кивнула:

– Он покажет тебе все, что нужно знать.

Мама смотрела на огонь. Некко наблюдала за ней, думая о том, что мама ни в коем случае не сделает этого. Она выпивала лишь несколько бокалов вина за год и никогда не курила; нельзя было и представить, что он собирается принять какой-то диковинный галлюциноген, даже если он выбрал ее.

– Нет, мама! – воскликнула Некко.

– Все в порядке, – сказала мисс Стелла, положив татуированную руку на плечо Некко.

– Дитя, – с улыбкой сказала мисс Эбигейл. – Это не причинит ей вреда. То, что она собирается сделать, это ее судьба.

Тогда мама вдохнула ярко-красный порошок. И независимо от того, понимала ли она это или нет, этот поступок определил их судьбу.

Мама закрыла глаза и долго сидела неподвижно, как будто ее тело превратилось в гладкий бледный камень. Некко ждала продолжения; ее сердце громко бухало в груди, живот завязывался в узлы. Что, если мама больше не откроет глаза? Что, если зелье убьет ее или сведет с ума?

– Мама! – позвала Некко. Она встала, собираясь подойти к матери, но мисс Эбигейл остановила ее, выставив руку, как железнодорожный шлагбаум.

– Подожди, дитя, – приказала она.

Мама вдруг распахнула глаза и сделала глубокий судорожный вдох, словно утопающий человек, которому не хватает воздуха. Она глядела в огонь остановившимся взглядом с расширившимися зрачками, как будто смотрела кино, которое больше никто не мог видеть.

– В начале Великая Мать отложила яйцо, и оно стало нашим миром, – громким, уверенным голосом произнесла мама.

Другие женщины прошелестели: «Да» – монотонными, певучими голосами. Мисс Эбигейл вдохнула еще порошка и широко улыбнулась маме.