Читаем Огнем и броней полностью

"Карлсруэ" все так же лежал в дрейфе с креном на правый борт и восточный ветер уносил его все дальше и дальше в море от берега Кюрасао. Всего в двух милях южнее от крейсера притаился в темноте "Беркут". Несколько дальше с севера находилась "Аврора". "Песец" занял позицию в восьми милях к северо — западу. "Тезей", "Ягуар", "Кугуар" и "Волк" участия в охоте на "Карлсруэ" пока не принимали и стали на якорь на внешнем рейде Виллемстада, внимательно наблюдая за медленно удаляющимся кораблем противника. Он уже вышел за пределы дальности стрельбы своих орудий и опасаться внезапного обстрела не приходилось. Да и все равно, обнаружить тринидадскую эскадру ночью, да еще и на фоне темного берега, немцы не могли. Теперь надо было соблюсти приличия — забрать десант на борт и уходить. Заодно прикупить у голландцев побольше свежей провизии, чтобы таким образом компенсировать моральный ущерб. Что ни говори, но ссориться с Голландией все же не стоит. Пусть даже на это уйдет весь следующий день. А "Карлсруэ"? Да куда он теперь денется…

Но вот, спустя почти четыре часа, пришел доклад от "Беркута" — "Карлсруэ" дал ход. Крен у него значительно уменьшился и крейсер, хоть и зигзагами, но пытается двигаться в юго — западном направлении. Дав приказ продолжать наблюдение, Леонид призадумался. Все говорило о том, что его предположения оправдались — Келлер идет в Венесуэльский залив. Это ближайшее удобное укрытие. Но вот что он будет делать дальше? Станет на якорь в укромном месте, подальше от чужих глаз, или наоборот — отправится в Маракайбо? И попытается завести шашни с испанцами точно также, как недавно делал это с голландцами? Если так, то он сильно рискует. Испанцы могут просто не захотеть ссориться с Тринидадом из‑за каких‑то "новых" залетных пришельцев, которые сначала огребли пи…лей на Тринидаде, а потом и на Кюрасао. Несмотря на то, что они тоже прибыли на Железном корабле. И как ни старались, но ничего так и не смогли поделать со "старыми" пришельцами, и вынуждены были удрать. Как с Тринидада, так и с Кюрасао. Ведь выяснится это быстро, слишком долго блеф Келлера не продержится. Или он вообще не собирается связываться с испанцами, а Венесуэльский залив для него — просто внеплановая остановка для ремонта? В таком случае он со спокойной совестью и сам испанцам козью морду устроит, если те полезут. А верный союзническому долгу тринидадский флот неожиданно окажется поблизости и придет на помощь своим испанским друзьям… Что ни говори, но такой вариант даже лучше. Чтобы испанские друзья не расслаблялись и не забывали, кто в э т о м доме н а с т о я щ и й хозяин. Политика, понимаешь…

Вспомнив о политике, Леонид досадно поморщился. На утро ему предстояла самая настоящая политика. Пока десант будет грузиться обратно на корабли, придется встретиться с губернатором Кюрасао и в максимально вежливой форме замять этот инцидент. И ведь не спихнешь ни на кого… Хочешь, не хочешь, а ехать надо, причем лично. Потому, что здесь либо мы их, либо они нас. И надо сразу дать понять, что со "старыми" пришельцами надо жить дружно. Что бы там про них "новые" ни говорили. А посему, как говорил незабвенный Лёлик в "Бриллиантовой руке": "Буду бить аккуратно, но сильно". В данном случае образно, разумеется. Чтобы все близлежащие губернаторы, вице — короли и прочая свора бандюг в золоченых камзолах даже в мыслях боялись сказать "нет" Русской Америке. Или людям, ее представляюшим.