Читаем Огнем и броней полностью

Неожиданно на "Карлсруэ" сверкнули вспышки и вскоре шесть снарядов ударили в стены форта Южный. Взметнулись тучи пыли и каменной крошки. Но… Стены форта стояли, как ни в чем не бывало. Спустя небольшое время грянул второй залп и очередные снаряды обрушились на форт. Сразу же стала ясной бесполезность данного мероприятия. Маломощные 105–миллиметровые снаряды легкого крейсера не могли пробить прочные каменные стены форта. А настильность траектории полета снарядов, хорошо подходящая для стрельбы по морским целям, не позволяла поражать на таком расстоянии цели сверху, находящиеся в складках местности. В данном случае — за стенами форта. И данная стрельба — бесполезный расход боезапаса. "Карлсруэ" не успел дать третий залп. Сильный грохот заглушил все прочие звуки, а облако дыма заволокло стену форта. Это новое творение Иоганна Меркеля — нарезное 203–мм орудие дало свой первый боевой выстрел, послав снаряд по реальной цели, а не по учебной.

Лазерный дальномер точно определял дистанцию, вес каждого заряда и снаряда был строго стандартизирован, таблицы стрельбы составлены, артиллеристы вдоволь потренировались перед этим в учебных стрельбах, и под ними была не качающаяся корабельная палуба, а незыблемая земная твердь, сама же цель была практически неподвижна. В результате всего этого, а вдобавок наверное и толики везения, первый снаряд, опровергнув все правила статистики и вероятности не упал в воду, а ударил в борт крейсера чуть ниже палубы, сверкнув яркой вспышкой. Спустя несколько секунд после взрыва громыхнула восьмидюймовка Северного форта, но для нее расстояние было гораздо большим и снаряд упал в воду с небольшим недолетом. Произошедшее оказалось неожиданным для всех. На Южном форту отовсюду неслись крики радости, а крейсер увеличил ход и стал отворачивать вправо, стремясь выйти из зоны обстрела. 120–миллиметровые орудия форта тоже дали залп, и шесть фонтанов воды взлетели вверх рядом с "Карлсруэ", но попаданий не было. Видя, что противник быстро уходит, Леонид дал команду прекратить огонь.

— Вот и все. Келлер понадеялся на качество германской техники и величие германского духа, но позабыл, что у него не "Гебен", или "Мольтке", а всего лишь "Карлсруэ", чьи снаряды для наших береговых укреплений — что слону дробина.

— А как думаешь, что он предпримет? Лично ты сам что бы сделал?

— Лично я постарался бы забрать обратно десант и не пытался взять форт, так как это неизбежно закончится гибелью десанта. Немцы не могут этого не понимать после того, что увидели. Но сделать это сейчас невозможно, так как радиосвязи между крейсером и десантом нет, а подходить близко к берегу опасно — можно попасть под обстрел форта. А на что способны наши восьмидюймовки, Келлер уже понял. Поэтому, скорее всего, он дождется ночи и соблюдая светомаскировку подойдет поближе. Спустит на воду шлюпки и постарается забрать десант обратно на борт. Это конечно в том случае, если немцы предусмотрели такой вариант, вдруг не все пойдет гладко. То есть заранее наметили как место встречи, так и систему сигналов. Не забывай, что сейчас для них доступны для связи только визуальные сигналы — ракеты, флажной семафор, фонари, дымовые шашки и костры на берегу. И я думаю, что сейчас Келлер постарается передать инструкции десанту, как следовать дальше.

— А как?

— Например — ратьером. Он и днем хорошо виден…

Тут неожиданно пришел доклад наблюдателя — на крейсере появился яркий мигающий огонь. Схватив бинокль, Леонид убедился в своих предположениях.

— Ну, что я говорил? Что‑то передают ратьером.

— А что именно?

— На юг… после… прекратить… Все. Передавали на немецком и очень быстро, не успел прочитать. У сигнальщиков‑то в этом деле опыта больше.

— По крайней мере из этого можно сделать вывод, что десант сейчас затихарится и не станет геройствовать. Быть может, перейдет в другое место, подальше отсюда.

— Хочешь именно сейчас загеноцидить колбасников?

— Хочу. Пока их наши держат и "бэ — эм — пэшки" рядом. А то залезут в глушь, там бронетехника не пройдет.

— Ну, давай. В сухопутной войне ты у нас профи…