Читаем Офсайд полностью

— Подожди. Мы можем поговорить об этом, пожалуйста? — Он протянул руку и осторожно взял меня за руку.

Унижение кипело в моем животе, едкое и обжигающее, грозя выкипеть. Я повернулась к нему лицом, щеки горели.

— Почему я тебе вообще нравлюсь, если ты это знаешь?

— Что? — Боль промелькнула на его лице, и он нахмурился. — Ты мне нравишься по миллиону причин, и ни одна из них не связана с сексом.

— Это облегчение, — сказала я, — потому что я, кажется, несовершенен в этом отделе.

Чейз дернул меня за руку, усаживая рядом с собой. Он потер мою кожу большим пальцем, делая медленные, плавные движения.

— Ты не дефектная.

— Конечно, похоже на это. — Мой голос сорвался, и я судорожно вздохнула, пытаясь подавить всхлип, затаившийся у меня в горле. Единственное, что было бы более неловко, чем это, было бы уродливым плачем перед ним.

Он вздохнул, опуская голову на руки. Шли секунды, пока его спина двигалась вверх и вниз с длинными плавными вдохами и выдохами. Его руки опустились по бокам, когда он поднял подбородок. — Я мудак. Я не хотел тебя расстраивать. Я уже некоторое время думал о том, как поговорить с тобой об этом, потому что не хотел облажаться.

— Ты этого не сделал, — сказала я, сдерживая слезы. — Это отлично.

Как-то мне стало плохо, что ему плохо. Что только усугубляло мое общее расстройство. Во мне закружилась сложная смесь стыда, печали, сожаления и страха.

И, может быть, только может быть, маленькое облегчение.

— Джеймс. — Чейз повернулся ко мне лицом. Он взял мои руки в свои, теплые, слегка мозолистые, успокаивающие. — Я не осуждаю тебя. Обещаю.

Я посмотрела на наши руки, избегая его взгляда.

— Ты должен быть.

— Поверь мне, ты не тот, кого я осуждаю в этой ситуации.

— Я действительно хочу умереть прямо сейчас, — сказала я, качая головой и глядя на текстурированное серое одеяло. — Я не могу переоценить это достаточно. Никто этого не знает. Не могу поверить, что сказал тебе.

— Нет, я рад, что ты это сделал. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что тебе нужно что-то притворяться со мной. — Он наклонился ближе, убирая выбившуюся прядь волос с моего лица. — Если что-то из того, что я делаю, не работает, я бы предпочел знать. Вот почему я хотел поговорить об этом.

— Чтобы поговорить о том, как я сломлена, ты имеешь в виду?

— Ты не сломлена, — мягко сказал он. — Многие девушки не могут кончить только от проникновения. Это довольно распространено. Обычно.

Теоретически я это знал. Интернет и женские журналы говорили об этом. Но это не заставило меня чувствовать себя менее неадекватной, как будто я была несовершенной — или, по крайней мере, как некоторые части меня.

Чейз просканировал мое лицо терпеливо темными глазами, ожидая ответа.

Я не знал, что сказать, поэтому пожал плечами.

— Хорошо.

— Это может быть то, что делал другой человек. — Он поднял брови, осторожно говоря. — Или не делать… Или делать неправильно.

— Я не знаю. — Как бы мне ни нравилась идея бросить Люка под автобус, я был почти уверен, что со мной что-то не так. Я вдохнул и задержал дыхание, пока мои легкие не почувствовали, что вот-вот взорвутся. — Меня просто очень трудно вывести из себя.

— Я готов принять вызов. — Он ухмыльнулся. — Буквально.

Грустный полусмешок вырвался из глубины моего горла. Он был слишком гладким для моего же блага. Даже когда мне хотелось навсегда спрятаться под камень.

— Я имею в виду, я могу… — пробормотала я, пытаясь найти способ объяснить, не вдаваясь в неудобные детали. — Мне жаль.

Об этом трудно говорить, не привлекая к этому Люка. Люк потом дулся, если у меня не было оргазма, как будто это как-то помогло ему. Хотя тот факт, что я так часто притворялся, имел некоторые тревожные последствия. Либо Люк никогда не замечал, либо, что еще хуже, он знал, и ему было все равно.

— Все в порядке, — сказал Чейз. — Ты можешь поговорить о нем.

— Он жаловался, потому что мне помогали только определенные позиции, или я слишком долго. Иногда было легче позволить ему думать, что я это сделала. — А теперь я поделилась самыми сокровенными подробностями своих прежних отношений с Чейзом, в которые не были посвящены даже Зара и Ноэль.

Что он сделал?

Его брови сошлись вместе.

— Что за жалкое оправдание для спортсмена? Чертов мудак. — Его челюсть дернулась, и он тяжело выдохнул, качая головой. — Извиняюсь. Меня просто бесит, что с тобой так обращались.

— Не знаю, — сказала я. — Я думаю, что это проблема во мне.

Это должно было быть, когда оно было таким неуловимым и труднодоступным. Были, может быть, две вещи, которые срабатывали — иногда — и все. Даже тогда это было так же надежно, как танец дождя.

— Нисколько. — Он убрал мои волосы с лица.

Я судорожно вздохнула.

— Согласна.

— Моррисон — чертов идиот. Полная остановка. Это одиннадцатая заповедь.

На этот раз я рассмеялась по-настоящему. Он наклонился, касаясь губами моих. Напряжение в моем теле ослабло, когда я ответила на поцелуй, приоткрыв его губы. Он толкнул меня в рот, но это было нежно, нежно. Когда мы отстранились, он обхватил меня руками за талию, притягивая ближе к себе.

— Ты не средство для достижения цели, Джеймс.