Читаем Офсайд полностью

– Но ты тоже заводишься. Забей на все свои комплексы и просто делай так, как я говорю. Я плохому не научу. – Еще один взрыв хохота. Лекси легонько стукает его ладошкой по плечу.

– Ты хорошему не научишь. И хватит надо мной смеяться.

– Я не смеюсь над тобой, Лекси. Это эмоции. Положительные. Мне хорошо, и я хочу улыбаться, что в этом плохого?

– А когда тебе будет плохо, ты снова оттаскаешь меня за волосы?

– Я оттаскаю тебя за волосы и исполосую эту маленькую попку ремнем в любом настроении, – с томной улыбкой обещает Джейсон.

Они оба вздрагивают, когда внизу неожиданно громко хлопает дверь. Нервный стук каблуков, какой-то непонятный грохот. Словно кто-то бросается вещами.

Лекси и Джейс переглянулись.

– Майли. – произнесит Александра. – И она в ярости. Тебе нужно поговорить с ней.

– Мне не нужно, – упрямо чеканит Джейсон, поворачиваясь на спину. Лекси невольно скользит взглядом по его сногсшибательному прессу и мощным плечам и одергивает себя, отворачиваясь.

– Ты хотел прогуляться и поесть, Джейс. Сходи с Майли на эту вечеринку, чтобы никто больше не возмущался. Майли успокоиться, и Луис от тебя отстанет.

Джейс резко поворачивает голову, изумленно уставившись на Лекси.

– Ты хочешь, чтобы я пошел с Майли?

– А что в этом такого? – Лекси пожимает плечами. – Первый раз, что ли? Тем более, у вас есть взаимные обязательства.

– Ты хоть понимаешь, что творится на этих вечеринках, когда двери для прессы закрываются? – холодно спрашивает Джейсон.

– Тебя никто не заставляет делать то, чего ты не хочешь, – сухо произносит Александра. Она торопливо встает, заворачиваясь в простыню. – Не пойми меня неправильно, Джейс. Я не хочу быть яблоком раздора. Мне не нравится, как смотрят на меня твои друзья, менеджер, тренер, твоя подружка. Мне хватает собственных проблем и переживаний, чтобы думать еще и об этом.

– То есть ты не против, если мы пойдем с Майли и оторвемся на вечеринке? – прищурив глаза, сдержанно спрашивает Джейсон. Он тоже встал и уже надевал джинсы. – Отлично.

– Почему ты злишься?

– Не знаю. Не знаю, черт побери. Но я просто в бешенстве. Когда узнаю, я поставлю тебя в известность. Хорошо?

– Джейс. – Лекси протянула руку, желая дотронуться до него, успокоить, но он резко уклонился и, обойдя ее, направился к двери.

– Не жди меня рано, детка, – бросил Доминник, хлопнув дверью.

– Джейс, не дури, у тебя игра завтра! – крикнула вдогонку Лекси.

– Ты… – Он вернулся, свирепо посмотрел на нее, тыча пальцем. – Ты мне не чертова мамочка. Поняла?

И дверь снова хлопнула.

– Как все сложно, – выдохнула Лекси, направляясь в душ. – О, боже… – простонала она, увидев свое отражение в зеркале. – Краше в гроб кладут.

Она не помнила, даже не почувствовала, погруженная в экстаз, как появились новые синяки на ее теле. Джейс держал ее, временами слишком крепко, направляя или удерживая, но на этом все и ограничивалось. Ягодицы с множественными синими отпечатками ее не волновали, потому что под одеждой никто ничего не увидит. Но пристрастие Джейсона к засосам на шее и плечах необходимо обсудить. На улице лето, и как ей прятать эти фиолетовые отметины его страсти? И руки тоже… Вытянув правую руку, она рассматривала многочисленные синяки от пальцев Джейсона на запястье и предплечье. Фиолетовое пятно на внутренней стороне бедра… Черт, с этим нужно что-то делать. Возможно, дело в ее коже. Бывает такой тип кожи, когда от малейшего нажатия появляются синяки. Но раньше же не было! Один из ее прежних любовников тоже был темпераментным и горячим парнем, но никогда после секса она не выглядела так удручающе. Лекси хмурилась и злилась, понимая, что подобное недопустимо, что поведение Джейса ненормально, неправильно и так продолжаться не может. Невольно вспомнилось жесткое шоу с Лисой и Меган в зеркальной комнате, невольным свидетелем которого она стала. Джейс разбил Лисе губу, но она восприняла насилие с его стороны, как нечто само собой разумеющееся, бесстрастно попросив выписать чек. И это говорит об одном: для Джейсона подобное поведение в порядке вещей. Он не чувствует стыда или раскаянья, причиняя боль. Его заводит унижение женщины.