Но вернёмся к последующим событиям. Шок у жителей Пайтити прошёл, утром два раза они предпринимали попытки уйти через южные ворота, но встреченные огнём мушкетов и оставляя горы трупов, бежали. К полудню выслали к храму трёх индейцев. Те подошли, показывая жестами мирные намерения, таким образом начались переговоры. С нашей стороны к ним вышли Сампати, Франсиско и я. По индейскому обычаю сели, образуя полукруг. Так я впервые внимательно рассмотрел пайтитцев. В центре сидел вождь в головном уборе яйцевидной формы с огромным изумрудом
– знаком верховной власти, по правую руку от него находился главный жрец. Золотой обруч на его голове символизировал солнце. Третьим, как оказалось, был торговец, владевший языком маркиров. Вероятно, пайтитцы узнали Сампати по татуировке на спине, символизирующей змею. Я за три года довольно сносно научился изъясняться на языке маркиров, поэтому мог следить за разговором, который вёлся через молодого пайтитца. Вождь спросил, зачем старейшина маркиров, с которыми они мирно торговали много лет, привёл айтито в город. Айтито означало злой дух. На что Сампати ответил, что если бы не он, то другие привели бы белых в Пайтити. Они пришли из-за большой воды и заняли много земель по ту сторону большой реки, а поклоняются белые одному богу, который умер ради них, и всех хотят заставить служить ему, а тех, кто не соглашается, заставляют оружием. Тут жрец вступил в разговор и сказал, что взгляды чужаков на ойрапо (так маркиры называли золото) кричат о любви их бога к жёлтому металлу. Затем вождь и жрец, не торопясь, раскурили трубки, переглянулись, и последний предложил Сампати узнать у белых людей, как много им нужно ойрапо, чтобы уйти из города и не причинять вреда жителям Пайтити. Когда последнюю фразу я тихо перевёл Франсиско, глаза моего брата, и так блестящие, запылали как огонь. Сампати выжидательно смотрел на нас. Тогда я отвёл Франсиско в сторону, сказав, что нам надо переговорить».
Господин штурмбанфюрер, дальнейшая часть рукописи сильно испорчена, удалось восстановить следующее: