— Идет.

— А как поживает Лидия Ивановна? У нас ее ребята часто вспоминают.

— Живет хорошо.

— Ты еще не женился?

— Да кто за меня пойдет…

— Ну, это ты брось. Такой парень. Орел!

Когда солнце спряталось за горы, по долине разнеслась команда:

— По машинам!

И вскоре в долине гремела песня:

Машины скрылись вдали, с ними унеслась и песня. Оставшиеся румыны долго еще стояли возле глубокого котлована и махали вслед советским воинам шляпами и платками. И, быть может, многие из них сегодня впервые поняли, как хорошо, когда люди живут в дружбе и выступают единым фронтом за мир и свободу.

* * *

В общежитии второй эскадрильи тихо. Шеганцуков сидит около стола, подперев голову рукой, и задумчиво смотрит на спящих товарищей. Ему не до сна, последнюю ночь проводит он здесь, в полку. Завтра к вечеру будет Шеганцуков уже на Родине. И радостно на душе у солдата и немного печально. Нелегко расставаться с однополчанами, ведь все годы войны прошли плечом к плечу… Такое не забывается. Все они ему как родные. И домой тянет. Ох, как хочется солдату домой!

К Шеганцукову подошел Репин, он сегодня дневалил.

— Старшина, — шепчет он. — Не забывай, пиши, как договорились.

— Не беспокойся, Петруша. Писать обязательно буду и ждать тебя буду. Может быть, и ты скоро демобилизуешься. Вон вчера новое пополнение прибыло. Все молодые, здоровые, как на подбор… Да, чуть не забыл, — спохватился старшина. — Ты того… брось заходить в магазин к Татулеско. Недобрый он человек.

— Напрасно предупреждаешь, я не к нему ходил, а к его работнику. Хороший малый, недавно познакомились. Не промахнусь. Будь уверен. Человека я насквозь вижу.

— Все же будь осторожен…

Открылась дверь, в общежитие вошел командир первой эскадрильи Колосков.

— Не спите? — спросил он Шеганцукова. — Вот и хорошо, зашел попрощаться с вами.

— Большое спасибо, товарищ майор, — обрадовался Шеганцуков.

— Ну, друг, воевал ты хорошо. Отличным товарищем был и солдатом. Вот так же и в колхозе работай.

— А как же иначе, только по-гвардейски.

— Знал бы ты, как я тебе завидую! Так хочется на Родину, — Колосков вздохнул, потом обнял Шеганцукова. — Ну, в добрый тебе час.

Рано утром из ворот городка вышла группа солдат, сержантов и офицеров. Они провожали старшину Шеганцукова.

— Товарищ инженер, давайте споем нашу любимую, — предложил Репин, обращаясь к Мирону Исаеву.

— Пожалуйста, товарищи, — попросил друзей Шеганцуков.

Исаев могучим басом запел:

Все дружно подхватили песню. На улицу выходили румыны, с любопытством смотрели на летчиков. У двора дома, где жил Колосков, стоял Юлиу Санатеску. Когда летчики поравнялись с ним, он спросил Пылаева:

— Что, капитан, уезжаете?

— Нет.

— Понимаю, генерала встречаете.

— Нет, не угадали, солдата домой провожаем.

— Интересные люди, удивительная армия! — пробурчал Санатеску.

— Да, хорошая армия, все — одна семья, для всех один закон, — сказал вслед ему сосед-румын.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Дружинин сидел один в офицерской комнате, готовился к лекции, которую он должен был прочитать для коммунистов полка. Тема хорошо знакомая: «Бомбометание группой самолетов по артиллерийским позициям». В комнату вошел Пылаев в летной форме. Он только что вернулся из полета.

— Ты меня звал?

— Да, звал. Вот что, Василий, я решил пока рекомендацию тебе не давать…

— Это почему же? — растерялся Пылаев.

— Я считаю, что выводов серьезных из промахов своих ты не сделал. Я не только тебе не дам рекомендации, но на бюро буду голосовать против. Мой долг предупредить тебя об этом.

Пылаев побледнел. Он не ждал от Дружинина такого сурового к себе отношения. Хотел было что-то сказать, но только махнул рукой и выбежал из кабинета.

Дружинин, оставшись один, долго еще не мог успокоиться. Совсем не просто высказывать жестокую правду человеку, к которому в общем-то относишься неплохо. В том, что он поступил правильно, Григорий не сомневался. И еще в одном был уверен: сегодняшний разговор обязательно пойдет Пылаеву на пользу.

Через полчаса Пылаев вернулся. На нем лица не было.

— Гриша, мы вместе с тобой воевали, — заговорил он тихо. — Ты был коммунистом, я — беспартийным, но я никогда не отставал от тебя…

— Ты пойми, Василий, людей ценят не только за прежние заслуги. Пойми меня правильно. Да, ты воевал храбро. А сейчас? Хотел скрыть случай с вынужденной посадкой, учишься неважно, в бадегу зачастил…