— А может, и разрешит, — вмешался третий больной, старший лейтенант, сапер. Он с трудом приподнялся с подушки, всматриваясь в Дружинина, потом опять откинулся назад. — Завидую тебе, летчик, — тихо сказал он, — ты можешь мечтать, а я вот без обеих ног, даже сам домой не доберусь.

— Да что вы, товарищ старший лейтенант. Вам такие ноги сделают, плясать будете.

Сапер промолчал. В палате опять стало тихо. Потом спросил:

— Летчик ты, с высоты-то оно виднее, скажи — скоро война кончится?

— До Берлина дойдем, так и конец войне, — ответил за Дружинина майор.

— А может, раньше? Я слышал, переговоры хотят начать.

— Сейчас сила решает судьбу войны, а не переговоры, — сказал танкист. Он не спеша поднялся с постели и, придерживая руками забинтованную голову, подошел к окну, открыл форточку. В палату ворвался холодный ветерок. Он принес запах первого снега. Расправляя плечи, танкист мечтательно проговорил: — Скоро поеду к себе в Сибирь…

Открылась дверь. В палату вошла сестра с дежурным врачом. Начался очередной осмотр больных.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В январе и феврале 1945 года ожесточенные бои развернулись возле озера Балатон, в районе Будапешта. Немцы стянули сюда большое количество артиллерии, опоясали город всевозможными проволочными и бетонными укреплениями, на каждом шагу установили огневые точки. Гитлеровское командование придавало особое значение обороне Будапешта, который стоял на пути к Австрии и Южной Германии. Противник предпринял контратаки крупными танковыми силами, особенно яростно защищая район Секешфехервара, где нашим войскам пришлось даже отойти назад. Несмотря на это, 7 января 1945 года части Третьего Украинского фронта с боями ворвались в Секешфехервар и удержали его за собой. С запада и севера, успешно взламывая оборону немцев, войска Второго Украинского фронта заняли город Тато.

Замысел нашего командования состоял в том, чтобы силами двух фронтов охватить будапештскую группировку, не дать врагу вырваться из окружения, затем бросить основные силы дальше на запад, преследуя и добивая противника.

В воздухе с рассвета и дотемна велись ожесточенные бои. Немецкое командование на этом участке применило бронированные истребители, которые с яростью бросались на наши самолеты, преграждая им путь. Но… спасти окруженные дивизии было уже невозможно.

В конце января наши части ворвались в восточную часть города-Пешт.

В феврале завязались бои за западную часть города — Буду…

В этот день вылетали всем полком во главе с Зориным. Витя Зорин крутился возле машины отца, помогая Исаеву снимать чехлы с моторов.

Подвеска бомб окончена, технический состав отошел от самолетов.

Штурман полка переложил карту в новый, просвечивающийся планшет, надел парашют. Полковник докурил папиросу, посмотрел на часы. Подозвал инженера полка:

— Ракету для запуска.

Нагнулся, поцеловал сына…

Заработали моторы.

Подполковник Руденко стоял у аппарата и бегло читал ленту, которая, шурша, спускалась вниз. Из штаба дивизии сообщили: «Поздравляем с награждением полка вторым орденом Отечественной войны I степени. Генерал-майор Гордеев».

Начальник штаба поспешно направился на взлетную площадку к бомбардировщикам. Хотелось быстрее сообщить эту новость Зорину. Но он опоздал. На высоте тысячи метров полк бомбардировщиков пролетел над аэродромом по направлению к горам.

Через час внизу заблестела большая полоса Дуная. Слева — город. Он лежал на берегу реки и с воздуха казался черным. Зорин стал набирать высоту. Первая девятка вошла в сплошную облачность в полосе зенитных разрывов и скрылась из виду. Проваливаются, вздрагивают самолеты. Немцы переводят огонь зенитных батарей вперед по курсу наших бомбардировщиков. Взоры летчиков устремлены на ведущего. Самолет Зорина, прокладывая маршрут в разрывах, ведет полк к цели. Внизу укрепленный вражеский район. По команде ведущего у всех бомбардировщиков моментально открылись люки. Сигнал — и бомбы посыпались на цель. Зорин спокойно предупреждает ведомых:

— Внимание! Вверху справа немецкие самолеты. Подойдите ближе в ведущим. Разворачиваемся влево.

После выполнения задания машина командира полка первой села на летное поле. В конце пробежки самолет резко затормозил. Винты перестали вращаться. Из второй кабины показался штурман полка Морозов. Скользя по плоскости крыла, он добрался до кабины летчика и открыл ее. К самолету спешили техники. Из кабины вынесли на руках командира полка. Зорин встал, но пошатнулся, его поддержали.

— Над самой целью в грудь осколком ударило, — тихо проговорил он, расстегивая реглан.

Сквозь гимнастерку сочилась кровь.

— За меня останется капитан Колосков, а я… — Зорин не договорил, стал медленно опускаться на землю.

На санитарной машине подъехали врач и начальник штаба Руденко.

— Товарищ командир, это пройдет, вы просто ослабели, — успокаивающе говорил врач.

— Да, да, доктор, все пройдет… — полковник провел ладонью по лицу.

Шофер осторожно повел санитарную машину по летному полю. Техники молча пошли к стоянкам своих самолетов. Их догнал Репин.