Читаем Одноклеточный полностью

Я уже говорил, что рядом с нашим зоопарком синтоистский храм имеется? Он маленький и состоит только из одной пагоды. Ни колокольни, ни библиотеки и зала для проповедей, ни дома для монахов и трапезной тут нет, потому что земля дорогая. Зато есть симпатичный садик с клёнами и сакурами. Пагода торчит из крон многоярусной башней с загнутыми кверху карнизами. Внутри у неё деревянная колонна, а под ней настоящий реликварий — всё как полагается. Даже глиняная стена есть с четырьмя воротами, которая всё это дело огораживает.

Меня отец на каждый праздник в храмы таскал, так что я, можно сказать, синтоист. Поклоняюсь каким только есть ками, а заодно предкам. Особенно я почитаю божество дороги, потому что оно меня от аварии уберегает. А ками дождя, грома, любви, риса и так далее мне безразличны.

Когда я проходил мимо бронзовых скульптур всяких бодхисатв, святых и хранителей, то подумал — может, обряд очищения заказать? В смысле после всего, что со мной на Полосе вчера приключилось. Но потом решил, что митама повсюду, и нечего против судьбы возражать, недаром же я к школе тарики себя причисляю, как отец. А вот мать всегда ругала папашу: «На ками надейся, а сам не плошай!»

Вокруг хондо бродили туристы и жаждущие просветления, трогали иконы и свитки, изучали надписи на кане и английском. Даже несколько русских слов тут было, одинаковых и очень коротких, но их мало кто понимал. Их русские туристы нацарапали. Говорят, они данкон обозначают.

Я бросил пятииеновую монетку нищему и вошёл в храм. Кого из божеств тут только не было! Народ бродил между большими и мелкими фигурами ками, добрыми или свирепыми, и возносил молитвы. Некоторые даже ставили на особые столики по двенадцать горящих свечей, чтобы их мольбы быстрее достигли ушей бога. Вокруг кудрявого Будды кружились в храмовом танце две девчонки в нихонских одёжках. Красивая кагура у них получалась, и молящиеся порой тихо хлопали в ладоши. А потом бросали монетки в ящик для пожертвований.

Я остановился возле божества дороги Дзидзо. Это был небольшой и серьёзный божок верхом на широком колесе, с кучей самых важных дорожных знаков под мышкой. «Проезда нет», «Стоянка запрещена», «Опасный участок дороги» и тому подобных.

В толпе трудно просветления достичь, но я с детства приучился на минутку от людского мельтешения отделяться. Нужно на мандолы смотреть, которые на постаменте под скульптурой нарисованы, — кана с правилами дорожного движения, цветы лотоса, героические сценки с божком на колесе и полицейскими… Так и постоял я без всяких дум перед своим ками, потом подле весёлого бога удачи побыл, и можно было домой отправляться.

Но возле автомата-предсказателя я остановился, вспомнил про слова матери, когда она мне беду предрекла. Бросил сто иен в прорезь и получил пахнущую благовонием, сложенную вчетверо бумажку. «Брат твой нуждается в помощи, — прочитал я. — Принеси себя в жертву, отдай иллюзии…» Дальше была написана незнакомая мне кана и слово «закон».

— Вознесись, — услышал я и чуть не выронил омикудзи.

Позади меня стоял тот самый отоко в чёрных очках, я его моментально узнал. Только вместо джинсов и суйкана он сейчас имел какой-то туристический наряд — вельветовые брюки с кучей карманов и шерстяную безрукавку. Она была вся разукрашена глупыми разноцветными ромбами. Ростом этот человек намного уступал мне.

— Что вы сказали?

— Тут написано: «Вознесись над законом», — ответил незнакомец. — Можешь взять омикудзи с собой, это хорошее предсказание.

— Оно неправильное, у меня нет брата. И не собираюсь я умирать.

Он кивнул на выход, и я вдруг пошёл рядом с ним, так и не бросив бумажку в особый ящик для плохих пророчеств. Значит, Будда не придёт мне на помощь! Я чуть не запаниковал, потому что это шло вразрез с моей школой синтоизма. Но я утешил себя, что всегда могу вернуться в храм и попросить защиты у богов.

— Не буквально же написано. Допустим, под «братом» может иметься в виду близкий человек… Ты можешь потерять свои иллюзии, Егор, а вовсе не жизнь.

— Про иллюзии тут в другом месте.

— Да? Верно… Ладно, не грузись.

Снаружи мы остановились рядом с торговым автоматом. В нём разные лакированные безделушки лежали — деревянные, кожаные и бронзовые. Посуда, игрушечное оружие, ракушки сугай, амулеты и так далее. Но в основном разные божества и бодхисатвы, конечно. Я собирался с мыслями и молча глядел на ворохи красных, чёрных и золотых штучек.

— Кто вы? Я видел вас на стоянке перед баром, на Полосе… Откуда вы знаете моё имя, сэмпай?

— Можешь звать меня Шрамом. Отличное имя, не хуже Гриба или Ковша, верно? Пройдёмся вокруг этого святого строения, Егор.

Мы двинули по аллее между стеной пагоды и кустами, под облетевшими кронами сакур и криптомерий. Я терялся в догадках, откуда этот зловещий тип мог так много узнать про меня и моих новых друзей. Наверняка он как-то следил за бандой! Или только за мной? Но зачем ему нужен я, простой парень с чёрным паспортом?

— Ты бы хотел избавиться от власти Тони и не выполнять его дикие поручения? — спросил Шрам. — Видишь, я знаю даже о твоих денежных затруднениях.