Читаем Одноклеточный полностью

— Догадываюсь, — усмехнулась Урсула. — Платят-то ему больше, чем тебе, в два раза. И я торчу в зоопарке по пять-шесть дней в неделю. Егор, тебя приняли на работу только благодаря правительственной программе поддержки людей с чёрным паспортом. Вот почему я предлагаю тебе пройти гентерапию. Лично мне ты симпатичен…

— У тебя же врачебной лицензии нет, — пробормотал я.

— Ты ведь не выльешь самодельное сакэ в раковину, — возразила она. — Чем оно хуже баночного? Даже чище будет.

— При чём здесь сакэ?.. — не понял я. — А знаешь, если бы не мой дефект по Леф-1… — начал я рассказ про вчерашнее и зажал рот ладонью. Опять ударился в воспоминания, симатта! — Я был бы не такой волосатый и страшный, — закончил я поспешно.

— Здраво мыслишь, — усмехнулась она.

Тут мы достигли клетки с нашей главной сенсацией. Наверное, недаром к нам журналисты со всего света приезжали и директора для голика снимали. Я сам потом в генетических новостях раз десять сюжеты с нашим монстром видел. А весь фокус в том, что у него детёныш от самки шимпанзе родился. Монстра кличут Генки, хотя он редко когда весёлым бывает, в основном торчит в домике и носа наружу не показывает. Только на экране его и видно. Если бы не камера в его халупе, что бы посетители увидали?

Ростом он в два раза выше своей самки и настолько же толще. Урсула говорит, что Генки похож на тибетского снежного человека. Такой же седой и мохнатый, почти как я, только у меня волосы желтоватые, а у Генки скорее серые. Морда у него суровая и клыкастая, но чем-то напоминает моё лицо, если приглядеться. Наверное, из-за волос. А как зарычит, страх пробирает. У него в прошлом месяце детёныш родился, настоящее чудо и успех науки. Хотя никто и не думал его «лечить» или ещё как стимулировать, Урсула-то точно знает.

Вот и сейчас они все трое — папаша и шимпанзе с младенцем — прятались в домике. Только нас с Урсулой они к себе и допускают. Урсула сказала когда-то раньше:

— Он правильно решил свою «дилемму заключённого». — А когда я не понял, добавила: — У Генки был выбор. Либо он бьётся за семью до последнего и мы его усыпляем на время опытов и анализов, либо он сотрудничает со мной. Честно говоря, от неразумного монстра я такого корректного поведения не ожидала…

Теперь она даже либидо и рефлексы может у Генки изучать, и тот её не задирает. Урсула говорит, что так он выражает страх потерять младенца. Вообще-то у неё на поясе всегда висит генератор микроволн, с ним никакой монстр не страшен. Он автоматически включается, и кожа у агрессивного зверя под лучом моментально нагревается. Болевой шок и потеря сознания обеспечены. Даже коготь не успеет выставить.

Мы пробрались через облетевшие кусты, и Урсула пригнувшись вошла в домик урода. Я снаружи остался и через общий экран за ней наблюдал. Такие у меня обязанности. Животные пока не слишком проснулись, но завтрак им вот-вот должен был по автоматической линии прийти. Младенец, почти голый, ползал по животу мамаши и урчал, пищи требовал.

— Яххо! — сюсюкнула девушка и помахала дугой магнитного томографа. — Ну, кому за ушками почесать?

Никто не загорелся, и пришлось ей тянуть руки к детёнышу самостоятельно. Тот ускользнул за спину матери. Звери без особой тревоги глядели на аспирантку. Они уже знали, что больно им не сделают. Думаю, они давно считали её визиты игрой — правда, очень глупой. Пришлось Урсуле сперва измерить сигнал от мозга шимпанзе, потом снять показания с головы монстра Генки. Тот при этом добродушно взрыкивал. Наконец Урсула добралась и до детёныша, но тот вдруг проявил строптивость и отмахнулся. Удар длинным ноготком пришёлся по бедру девушки.

Она вскрикнула и отшатнулась, зажимая царапину ладонью, а оба родителя рыча надвинулись на неё с открытыми пастями. Я дёрнулся было внутрь, чтобы оттащить Урсулу за пределы клетки. «Почему генератор не сработал?» — удивился я.

Мы с Генки свирепо уставились друг на друга, сжав кулаки, — оба мохнатые и страшные, только я в одежде, а он без.

— Стой, Егор, — тихо скомандовала девушка. — Мне нужно снять показания.

Томограф остался на головке детёныша. Но тут парень допёр, что нечто болтается у него на ушах, и стянул прибор. Урсула подхватила его и повесила на пояс, к генератору. А затем сказала как можно ласковее:

— Мата нэ!

Мы отступили наружу и закрыли за собой калитку звериной халупы.

— Дайдзёбу, Егор, — сказала Урсула, когда мы обратно к выходу шли. — Чулок только порвал, симатта! А чулки у меня дорогие. Антицеллюлитные…

Девушка прислонилась ко мне, приподняла ногу и стянула порванный чулок. Спрятав его в кармашке на поясе, оттуда же она достала второй такой же и ловко надела. Пришлось поддержать её за талию, пока она на одном каблуке качалась.

— А почему у тебя генератор не сработал?

— Он отключён, — сердито ответила она. — Не хватало еще поранить кого-то из моих животных. И не вздумай начальству проболтаться, Егор, а то меня выкинут с практики.